iov75 (iov75) wrote,
iov75
iov75

Category:

Насилие – питается покорностью, кротостью и терпением обиженных...



Владимир Короленко - русский писатель, журналист, публицист, общественный деятель, заслуживший признание своей правозащитной деятельностью как в годы царского режима, так и в период гражданской войны и советской власти . Убежденный правдоискатель и защитник гонимых, Короленко ценил в людях неудовлетворенность жизнью, постоянное движение, даже если цель не осознана до конца. Почти все его рассказы созданы на основе пережитого или виденного самим писателем, и в их центре – непокорившийся человек.

«Если Вы читали мой рассказ, который называется "Сказание о Флоре и Менахеме"- пишет Короленко, -... то Вы должны бы видеть, что я с самого начала моей литературной деятельности стоял на точке зрения, резко противоположной толстовскому взгляду на эти вопросы… Я думаю, верю, убежден, что в идеальном образе человека, по которому должна отливаться совершенствующаяся человеческая порода, негодование и гнев против насилия и всегдашняя готовность отдать жизнь на защиту своего достоинства, независимости и свободы должны занимать нормальное место. И когда я мечтаю, что со временем насилие всякого рода исчезнет и народы, как и отдельные люди, станут братьями, то я жду этого от усовершенствования общественных отношений, которые устранят прежде всего насилие. Но человеческий тип, который создастся в результате периода борьбы за правду, будет не смиренная овца, которую всякий насильник, если бы он явился, мог бы гнать куда угодно, а именно человек, в душе которого мужество не угашено рабским смирением, а только находит другие применения, потому что насилие уже исчезло из взаимных человеческих отношений".

Прежде чем приступить к «Сказанию», мне вспомнился эпизод из книги о Нюрнбергском процессе. Представьте концлагерь, где согнали тысячную толпу обнаженных людей. Их расставили, чтобы они строем пошли принимать «душ» в газовых камерах. Из этой толпы один гитлеровец выхватывает 14-летнюю девочку. Насилует, бросает на землю и ставит свой черный сапог ей на грудь. Люди слышат, страшный хруст грудной клетки, сапог бьет по груди пока изо рта девочки не хлынула кровь, и она умерла. У меня возник вопрос, почему люди смотрели, почему не бросились на убийцу, не разорвали его. Почему не предпочли погибнуть от пуль. Почему потом послушно пошли в газовые камеры? После этого я убрала книгу и больше к ней не прикасалась, это было что-то страшное и немыслимое.

«Сказание о Флоре, Агриппе и Менахеме, сыне Иегуды», написанное в 1886 году, отвечает на один основной вопрос, которым может задаваться не один человек, но и целый народ - что необходимо предпринимать, когда тебе грозит насилие, порабощение, поругание народных святынь?

Короленко описывает время, когда владычество Римской империи распространилось над всеми народами.

«В Европе римляне победили галлов и крепких телом германцев и бриттов, и горную Испанию. А также Греция и народы, живущие около Понта, и многие другие признали власть орла. В Африке от Столпов Геркулеса и до Чермного моря, Карфаген и бесчисленные эфиопы подчинились силе оружия и обязались поставлять запасы, которыми в течение восьми месяцев питался римский народ. В Азии пятьдесят городов поклонялись правителю Рима, глядя на дикторские пучки, окружавшие консулов. Египет и Аравия, народы Индии и мидяне, и парфяне, и гордые киринеяне, ведущие свой род от лакедемонян и мармаридяне, и страшные сиртяне, и насамоны, и мавры, и нумидяне и многие другие народы, сложив оружие, склонились под ярмо и трепетали... Трепетали уже не перед мечом завоевателей, но перед пучками дикторских розог, которые напоминали народам об их постыдном рабстве.

Над затихшим в ужасе миром взвился римский орел, и владычество Рима легло над порабощенной землей... нива жизни поливалась не благодатным дождем, а кровавым потом рабства, и над землею от края до края стоял стон угнетенных... Первые кесари мерами кротости привлекали тех, чьи руки могли еще мечами защищать вольность; под цветами человеколюбия скрывали они цепи рабства, чтобы не вызывать в гордых сынах свободы желания смерти в бою. И потому, завоевав Иудею, они оставили народу отеческие законы и веру в Единого, и собственное правление.

Римляне привыкали повелевать, мир привыкал повиноваться. В сердце Рима росло высокомерие и гордость. А в остальном мире рабство укореняло привычки страха и низкого преклонения. И по мере того как в народах смолкало святое чувство гнева, - в Риме терялась мера благоразумия.

Албин, правитель Иудеи, человек алчный и жестокий, свирепствовал над беззащитными, так что не было злодеяния, которое бы он оставил не совершенным. "Копиеносцев своих, назначенных к поддержанию порядка, употреблял к разграблению тихо-живущих. Вольность слова была отнята, и возвысить голос к осуждению или к жалобе не смел никто, тогда как владычествовали многие" (Иосиф Флавий, "О войне Иудейской"). Никто уже не в силах был оказать справедливую защиту, но к грабежу и к обиде имел возможность всякий, кто только обладал силой.

… Вступивший на место Албина, Гессий Флор показал, что в сравнении с ним и Албина можно было считать кротким. В то время как Албин свои злодейства совершал тайно и с укрывательством. Флор кичился ими, подражая Нерону. В делах, требовавших милосердия, он был бесчеловечен, дела же гнусности оставлял без наказания и сам являлся в них первым зачинщиком и покровителем».

Флор прислал в Иерусалим своих воинов и приказал им взять семнадцать талантов из сокровища храма, которое хранилось в башне, называемой Антония.

Флор посягнул на святыню, стремясь к ограблению храма и всего народа. Был среди римлян некто именем Авл Катулл, начальник тысячи. Проникнув намерения Флора, он возвысил голос перед легионами и сказал:

- Помнишь ли ты, Гессий Флор, зачем ты прислан в эту страну? Затем ли, чтобы мудрым правлением поддерживать единство империи? Когда же утесненный народ восстанет, а за ним восстанут другие, - какой ответ дашь перед сенатом?

Но Флор, опьяненный властью и презрением к иудеям, смеялся словам Авла Катулла и говорил:

- Я знаю иудеев. Этот ли презренный народ подымется против нас, храбрых римлян? Нет, римская держава от них не поколеблется, а только мы, храбрые, получим легкую добычу. Иудеи трусливы и несогласны. Мы захватим сокровища храма и возвратимся на родину богачами, предоставив новым легионам искать новой добычи. Корысть - жребий храбрых, а жребий смиренных работа для других.

Народ был в смятении и рассуждал: «Флор скажет себе: если этот народ не мог отстоять свою святыню, то чему же после этого воспротивится?»

Таким же образом думал Менахем, сын Иегуды Гамалиота, пролившего кровь в борьбе за свободу отечества. Отец завещал сыну свою любовь и свою ненависть. Его любовь была любовь к свободе, а его ненависть - вражда к угнетению. Менахем говорил, подобно своему отцу:

"Недостойно кланяться перед алтарями римских кесарей, потому что кесари-люди; преклонение же подобает единому Богу, создавшему людей для свободы". И теперь Менахем могучим голосом призывал к оружию иерусалимлян, и галилеян, и гадаритян, и быстрых в нападении идумеев.

Но другие в Иерусалиме были противного мнения.

"Так как, - говорили они, - Флор ищет войны, то мы, наоборот, должны сохранять кротость и терпение, чтобы не потерять и того, что еще у нас осталось".

Таковы были священники и вельможи, и все, кормившиеся от храма, и богатые, боявшиеся потерять богатство; они ходили меж народа, чтобы склонить их к терпению.

И им удалось склонить народ на сторону смирения.

Между тем Флор приближался с отрядом, возвращаясь из Кесарии. Народ Иерусалимский, выйдя из города, встретил его на дороге с приветом и принес легиону доброжелательные поздравления. Но Флор осердился.

И он приказал своим воинам броситься на иудеев. Тогда случилось, что смиренные люди, бежали к городу, подобно испуганному стаду, римляне же настигали их, как волки. И так спустилась над городом ночь среди криков, смятения, убийства, хохота и стонов...

Наутро же Флор приказал воинам разграбить торговую площадь. В городе сделалось великое бегство по улицам, и убийство людей, и насилие жен, и истязание невинных. Всех же с женами и детьми избито в тот день шесть тысяч триста иудеев. Но знатнейшие граждане и первосвященники опять бросились в среду народа и опять, унижая себя перед простыми людьми, умоляли обратиться к смирению. "Флор, - говорили они, - уснул теперь, как тигр, пресытившийся кровью. Не будите же тигра в его берлоге, дабы не возбуждать свирепого зверя к новым напастям".

И опять народ послушался и, утишив плач, стал расходиться. Иудейским священникам и начальникам, которые хотели выслужиться перед римлянами, Флор приказал, чтобы они вышли с народом и приветствовали возвращающиеся из Сирии легионы.

Священники и начальники, войдя в храм, облачились во все украшение, в котором совершается служба, а также взяли священные сосуды и, захватив с собой певцов и гусляров, со всеми их орудиями, пошли по улицам, привлекая народ зрелищем великолепия, и прося его еще раз смириться и не доводить римлян до того, чтобы они все эти сосуды разграбили.

Первосвященники молили: "Сохраните нам эти сосуды! Не предавайте отечества своим непокорством в руки тех, которые стремятся к конечному разграблению. Если еще раз окажете покорность и вновь встретите воинов с кротким приветом, тогда у Флора не останется никакого предлога для нападения, вы же спасете отечество и сами ничего уже более не претерпите!"

Среди пыли и топота ног подошли к ним суровые римские воины и стали в молчании; и на привет свой иудеи не слышали ответа. Когда же из их среды раздался голос, просивший у воинов снисхождения к народу, чтобы не поступали подобно Флору, - тогда римляне вновь кинулись на иудеев, с мечами и копьями, и вновь беззащитные побежали. И опять кровь обагрила дорогу. Воины же, разгоряченные запахом крови и стонами людей, устремились к Антонии, мечтая среди смятения достигнуть и захватить сокровище храма. И Флор, выйдя из дворца, весело отдался сече, говоря своим воинам: "Напрасно вы боялись этого народа. Вот теперь мы, две горсти храбрых людей, гоним тысячи и можем захватить сокровище без большого труда".

Так еще раз заплатили римляне иудеям за их смирение. Но захватить сокровище не успели, так как люди Менахема услышали стоны сограждан, кинулись навстречу римлянам и задержали их в улицах, ведущих к Антонии и храму. Легионы устрашились и отступили. Иудеи же, как толпа охотников на бегущего зверя, ринулись на отступавших, и многие из грабителей пали на улицах. Гнев народа переполнил чашу терпения.

Народ ликовал, но Гамалиот не участвовал в ликовании. Он знал, что война еще впереди, что римский орел собирается расправить когти, и потому, удаляясь из Иерусалима, ходил по стране, созывая ополчение. И теперь, утомясь призывами к оружию, пришел в свой дом, чтобы отдохнуть. И, вздохнув полною грудью, Гамалиот сказал:

- Люди должны быть братьями, а Божий мир хорош...

Вестники из Иерусалима рассказали Гамалиоту о том, что в Иерусалим возвратился царь Агриппа. Увидев, что народ готовится к свержению ига, он огорчился, думая о своей власти... Ибо, если он примкнет к народу, то римляне, в случае победы, свергнут его с престола. Тоже и иудеи, - если пристанет к римлянам. Царь Агриппа имеет престол и потому готов примириться с рабством. Собрав народ, он обратился к нему с увещанием. В речи своей Нерона называл "кротким правителем", а римлян - "великодушными победителями" и говорил: "Ничего так не смягчает боль от ударов, как кротость и терпение обиженных..." И смутил многих. Теперь в разных концах страны повторяют слова Агриппы, и в единодушно восставшем народе посеян раздор.

Тогда подошли к Менахему ессеи в белых одеждах и сказали:

- Ты сеешь зло, мудрый Менахем, учением, которое в гордости своей стремится проникнуть во все. Не довольно ли человеку знать закон Моисея и еще - как пахать землю?.. Ты сеешь зло также учением, которое зовет на борьбу!.. И горе тебе, Менахем, сын Иегуды! Когда осаждают город, и город сопротивляется, то осаждающие предлагают жизнь кротким, а мятежных предают смерти. Мы проповедуем народу кротость, чтобы он мог избегнуть гибели... А мятежные умирают смертию... И поэтому мы - живые люди, а вы обречены на смерть...Чье же учение лучше?..

Но сам Менахем Гамалиот не смутился и ответил:

- Правду сказали вы, кроткие ессеи: когда город сопротивляется, то осаждающие направляют оружие на тех, кто его защищает; тем же, кто склонен сдаться, обещают жизнь, чтобы склонить большее число к сдаче... Но, когда на город нападают грабители и никто не смеет встать в защиту, что тогда делают насильники?.. Не избивают ли они всех без различия, не видя никакой разницы, ни причины для милости?.. Вспомните Флора: не убивали ли его воины и тех, кто выходил навстречу легионов с кротким приветом? А ныне Кестий, воюя с нами, привлекает вас обещанием безопасности и покровительства! Не видны пути Господни смертному оку: быть может, мы, защитники свободы, погибнем, а вы останетесь с детьми и с детьми детей. Тогда, кроткие ессеи, не вспомните ли вы с благодарностью о нас, мятежных, привлекших на себя весь гнев насильников и своею гибелью купивших вам мир и спокойствие?.. Будьте же благодарны гибнущим вы, кроткие и сохраняющие жизнь; ибо ваша кротость получает цену лишь посредством нашей строптивости, а ваше спокойствие подобно цветам, расцветающим на полях, удобренных нашею кровью...

Огонь не тушат огнем, а воду не заливают водой. Это правда. Но камень дробят камнем, сталь отражают сталью, а силу - силой... И еще: насилие римлян - огонь, а смирение ваше дерево. Не остановится, пока не поглотит всего. Флор избивал даже самых кротких, а теперь Кестий обещает пощаду даже сражавшимся. Это потому, что вместо вашего дерева - римляне встретили наше железо... Насилие питается покорностью, как огонь соломой. А гневная честь родит в насильнике воспоминание о пользе кротости.

После этих слов Менахем обращается к Богу с молитвой:

«Да будет воля Твоя, Всевышний, но вот к тебе моя горячая молитва. Прими ее Ты, восседающий в горних и мудрым оком видящий бесконечные времена. В Тебе исполнение надежд, в Тебе разрешение неведомых, в Тебе примирение... исполни же просьбу обреченных, исполни нашу просьбу, Всевышний!
Пусть никогда не забудем мы, доколе живы, завета борьбы за правду.
Пусть никогда не скажем: лучше спасемся сами, оставив без защиты слабейших.
Пусть ни один наш удар не будет направлен против неповинного в насилии.
Пусть никогда не посягнем на святость чужих алтарей, помня поругание своих.
Пусть мысли наши сохраняют ясность, дабы направлять стопы наши по пути правды, а удары рук - на защиту, а не на утеснение.
И когда будут смежаться наши очи в виду смерти,- не отыми у нас, Адонаи, веру в торжество правого дела на земле.
Чтобы мы знали, что закон правды непреложен, как непреложен закон природы.
Когда же пробьет час твоей воли и мы погибнем, пусть ангел скорби осенит своим крылом наши могилы и поведает о нас нашим детям и детям врагов наших, чтобы и наша смерть служила правому делу.
И я верю, о Адонаи, что на земле наступит Твое царство!..
Исчезнет насилие, народы сойдутся на праздник братства, и никогда уже не потечет кровь человека от руки человека.
Пусть тогда люди вспоминают о нас, несчастных, в жестокое время проливших свою кровь для дела защиты, а не для утеснения. Аминь!.."



Автор Александра Юрьева

P/S.

Если Вам понравилась статья, пожалуйста, поддержите автора!
Карта Сбербанка - Maestro - 639002409005165739

WebMoney:

WMR - R927455974319
WMZ -  Z052571215512

Спаси Христос!


Tags: авторское, литература
Subscribe

  • По дороге к ... бессмертию

    В продолжении: В России создан научный консорциум, который займется долголетием для будущих правителей мира А Вы бы хотели обрести БЕССМЕРТИЕ !?…

  • Подумалось. О доверии к людям

    К своим 46 годам вынужден признать печальный факт. По большому, за исключением редких друзей (меньше пальцев одной руки), я людям не доверяю. Не…

  • Откровение короновируса.

    Храмы опустели. Фетиши были недоступны. Молитвы не работали. Исцеления от разнообразных «святынь» не происходило. Помощи от мощей…

  • Новое как незабытое прошлое

    "На боль я отвечаю криком и слезами, на подлость — негодованием, на мерзость — отвращением. По-моему, это, собственно, и…

  • Подумалось. О морали

    Мнение о том, что только верующий человек может быть по-настоящему моральным, не верно. Если вера в Бога, исполнение Его заповедей и моральных…

  • Если нет Бога…

    Если нет Бога, то моя жизнь бессмысленна. Я умру. В конечном итоге, со мной умрёт и разбегающаяся в ничто вселенная. Всё, что когда-то начало быть,…

promo iov75 сентябрь 10, 09:37 Leave a comment
Buy for 40 tokens
Христианство – смерть врагов на войне не является убийством... Ч. I Крайне важно, для нашей темы, познакомится с мнением блаженного Августина: «Естественный порядок вещей, стремящийся к установлению мира среди людей, требует, чтобы решение и право начать войну принадлежало…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments