iov75 (iov75) wrote,
iov75
iov75

Categories:

О религии и культуре (окончание)

В продолжении: О религии и культуре.



Еще более прикладное значение видел в религии французский социолог Эмиль Дюркгейм (1858—1917). В работе «Элементарные формы религиозной жизни» (1912) он доказывал, что религия — это примитивная идеология, создаваемая самим обществом для своего сохранения и развития. Исследовав жизнь аборигенов Австралии, Дюркгейм писал: «Общество имеет в себе все необходимое, чтобы возбудить чувство божественного в сознании своих членов, главным образом с помощью той власти, которую само общество имеет над ними».

Однако к тому времени, когда издал свою книгу Эмиль Дюркгейм, антропологами и палеоантропологами было собрано большое число фактов, доказывавших, что нет сообществ, где отсутствовали бы представления о Боге - Творце мира.Английские исследователи Эндрю Лэнг и сэр Эванс-Притчардз указывали, что даже у самых примитивных народов есть знание высшего Бога, создателя и судии людей. Другое дело, что к нему не обращаются «дикари» в повседневной жизни. Оказалось, что на Земле не только нет народа дорелигиозного, но и народа, не знающего об «Отце всяческих», о едином Боге-Творце. Уже к концу прошлого века у серьезных этнографов не оставалось сомнений в том, что в настоящее время дорелигиозные народы не известны науке. «Утверждение, что дикие племена, совершенно чуждые религиозных понятий, были действительно найдены, не опирается на достаточное количество доказательств, которых мы вправе требовать для такого исключительного случая» — отмечал в 1871 году великий английский этнолог — Э. Тейлор. XX век дал миру науку о древнем, доисторическом человеке — палеоантропологию. И чем дальше уходили ученые в прошлое, тем больше убеждались они, что не только ныне, но и в минувшие эпохи человечество не было безрелигиозным.

Крупнейший специалист в области истории религий XX столетия, английский ученый и священник Эдвин Оливер Джеймс указывал: «Доступные к настоящему времени данные позволяют с большой долей уверенности утверждать, что в широком смысле слова религия в тех или иных своих проявлениях является столь же древней, как и само человечество». Всеобщность веры и во времени, и в пространстве большинством ученых считается ныне безусловным научным фактом.

В XX в. и особенно советские историки религии, исходя из предпосылки о «естественной» форме религиозного опыта, выдвинули концепцию о социальном характере и антропологическом происхождении религиозных форм сознания. Как тогда говорили «корни религии находятся в природе классового общества». По их мнению, религия – есть одна из форм общественного сознания, а по сути извращенное, фантастического отражение в сознание людей «господствующих над ними природных и общественных сил». Смысл этой концепции сводился к следующему: пока мир не знал классовой разделенности, якобы и религия как система верований не существовала, поскольку корни ее не только в бессилии в борьбе с окружающей его природой, но и в бессилии эксплуатируемых в борьбе с эксплуататорами или точнее в социальной придавленности масс. Интересно, что только с появлением колдунов – профессионалов, жрецов появляются и храмы. При этом как утверждает Рудольф Итс: «Отсутствие особой касты служителей веры было свойственно доклассовой эпохе, которая, впрочем, все – таки знала отдельных лиц, обладавших социальным авторитетом, включавшим и лучшую осведомленность о традициях и обычаях рода или племени». Подчиненность случайным факторам человеческой жизнедеятельности строилась на неосознанных и непознанных необходимостях. По мере развития человека парадоксальным образом реальная и магическая деятельность привела к обособлению этих двух путей человеческого мышления. Это противоречие, почему-то априори содержащееся в человеческом мышление, несло в себе их дальнейшую дифференциацию. По мере накопления человеком знаний об окружающем его мире, сфера непознанного начиналась объясняться посредством уже накопленных знаний, что в целом и послужило одной из причин для формирования мифологического образа мышления.

Или так, познающий субъект посредством накопленных знаний и накопленного объема информации накладывает на область познаваемого неизвестного уже накопленные знания, которые в свою очередь базируются на известных представлениях. Процесс познания в силу объективных причин бесконечен. Наверно это хорошо, но при этом мы попадаем в парадоксальную ситуацию. С одной стороны посредством уже известного мы объясняем неизвестное, что накладывает на наши построения элемент некого творчества (воображение). И второе: сфера нашего незнания, по мере того как мы познаем, будет всегда значительно больше того, что мы знаем на сегодняшний момент. Р. Итс до смешного наивно утверждает, что поскольку человеку не хватало знаний для объяснения окружающего его мира, вот и стал, дескать, глупый человек, придумывать самое простое, что он видел и слышал вокруг себя. Но как бы там ни было, почему - то именно магическое мышление привело в итоге к возникновению мифологического мышления, а затем и мифов. На самом деле, слово «миф» обозначает образное выражение идеи. Это не просто сочинение, выдумка или сказка, а это образное выражение некой идеи, некого Смысла. А поскольку человек все время чего - то постоянно боялся (по сценария советских ученных - на самом деле человек – это не «человек разумный», а «человек боящейся») и чувствовал свое бессилие «перед недоступными пониманию закономерностями природной и социальной жизни», вот и пришлось ему разработать систему - знаний дающую возможность избавления от неведомых но весьма вредоносных для него отрицательных воздействий реального мира. «Предстояло, однако, сделать еще один шаг и наделить этой магической силой уже даже не вещи окружающего мира, но особые существа, способные влиять на людей магическим образом, чтобы перед нами возникла вполне законченная религия – вера в сверхъестественные существа, распоряжающиеся человеческой судьбой». Ну а затем уже дорожка от пантеизму к монотеизму и перед нами законченная система антопологизированного и социалогизированного человеческого анклава иллюзий, заблуждений, а порой и суеверного бреда – суть, которой коренится в человеческом незнании и невежестве.

«С середины 1950-х годов существуют два направления в изучении религий. Одни ученые вовсе отказались искать какой-либо смысл в религиозной жизни человечества. Религию они считают одним из проявлений жизнедеятельности народа. Не интересуясь степенью объективности, подлинности религиозных устремлений, такие ученые исследуют с большой тщательностью формы религиозной жизни, будучи уверенными, что суть религиозного существования или непознаваема в принципе, или вовсе отсутствует. Одна из крупнейших религиоведческих школ Запада, так называемая Лейденская школа, организованная в старинном нидерландском городе Лейдене, исходит именно из этого принципа.

Близкий к Лейдену крупнейший ассириолог А. Лео Оппенхейм в книге «Древняя Месопотамия, портрет умершей цивилизации» назвал главу о месопотамской религии «Почему главу «Месопотамская религия» не следует писать». Оппенхейм убежден, что человек современности не может понять древней веры, ибо все его понятия, цели и ценности иные. Поэтому следует довольствоваться описанием отдельных религиозных фактов, но всячески избегать обобщений. Другой ученый, С. Мовинкель, категорически возражал против выяснения смысла того или иного религиозного понятия с помощью привлечения сравнительного материала из иных верований, из религий других народов. «Совершенно необходимо рассматривать каждую отдельную религию в качестве особенного структурного целого, — писал ученый. — Все отдельные, содержащиеся в такой целостности элементы обретают смысл и значение только из данного религиозного целого, а не из того, что они означают в иной религиозной целостности». Суть этих мнений состоит в том, что в религии нет на самом деле объекта, к которому, по-разному, но стремятся различные народы и цивилизации. Поскольку религия — это средство без цели, предполагают такие ученые, оно не может быть понято через цель. Ее можно понимать исключительно из самой себя. Боязнь сравнения, сопоставления, выстраивания причинно-следственных рядов в истории религий — указание на то, что ученые, поступающие так, думают, что цель религиозной жизни субъективна и иллюзорна. «Каждый верит в свое» — утверждают они. Если XIX век пытался покончить с религией, ища дорелигиозное общество или, по крайней мере, общество, в котором верят еще только в духов, но не в Бога-Творца, то XX век избрал для этого иной путь. «Вера — это сумма субъективных ощущений» все равно отдельного человека, целого народа или даже цивилизации, полагают сторонники Лейденской школы. Иная традиция современного религиоведения имеет давнюю предысторию. Ее основоположник в научном религиоведении лютеранский богослов и философ священник Ф. Шлейермахер (1768—1834) в «Речах о религии» объяснял веру «чувством полной зависимости» человека от обстоятельств жизни, а, в конечном счете — от Творца. Шлейермахер, тонко проанализировав мир человеческих чувств, показал, что основа религиозности — личное внутреннее переживание человека. Наша смертность, уязвимость, а также чувство справедливости, голос совести и, наконец, трепет перед всемощностью Бога делают человека «человеком религиозным». Сумма этих чувств различно переживается разными людьми. Как и в музыке, и в поэзии есть натуры особенно глубоко одаренные, но практически в каждом человеке и, безусловно, в каждом народе есть поэтический и музыкальный строй, поскольку гармония звука и гармония слова — объективная реальность, так и богоприсутствие в человеке — объективная реальность, убежден Шлейермахер, поскольку реален Бог. Чувства, переживаемые человеком в непосредственном богообщении и породили религию. Шлейермахера и его последователей относят к Теистической школе религиоведения, так как они признают реальность Бога, объекта религиозных стремлений.

В начале XX века идеи Шлейермахера развивали видный американский религиевед Джеймс Уильям, немецкие ученые Макс Мюллер и Рудольф Отто, лютеранский епископ Упсалы — швед Натан Содерблом. Их подход к религиоведению часто именуют историко-феноменологическим, ибо задачей теистической школы является изучение проявлений божественного в истории человечества. Приведу в пример интересное рассуждения Юнга в его работе «Психология и религия»: «Говоря о религии, хочу сразу же пояснить, что я имею в виду под этим понятием. Религия, как на то указывает латинское происхождение этого слова, есть тщательное наблюдение за тем, что Рудольф Отто точно назвал "numinosum" - т. е. динамическое существование или действие, вызванное непроизвольным актом воли. Напротив, оно охватывает человека и ставит его под свой контроль; он тут всегда, скорее, жертва, нежели творец нуминозного. Какой бы ни была его причина, нуминозное выступает как независимое от воли субъекта условие. И религиозные учения, и consensus gentium всегда и повсюду объясняли это условие внешней индивиду причиной. Нуминозное - это либо качество видимого объекта, либо невидимое присутствие чего-то, вызывающее особого рода изменение сознания. По крайней мере, как правило». И далее: «Можно сказать, что "религия" - это понятие, обозначающее особую установку сознания, измененного опытом нуминозного. Вероучения представляют собой кодифицированные и догматизированные формы первоначального религиозного опыта. Содержание опыта освящается и обычно застывает в жесткой, часто хорошо разработанной структуре. Практика и воспроизводство первоначального опыта приобрели характер ритуала, стали неизменным институтом, что вовсе не следует расценивать как их безжизненное окаменение. Напротив, они могут на века стать формой религиозного опыта для миллионов людей без малейшей нужды в изменениях…Религия является особой установкой человеческого ума, которую мы можем определить в соответствии с изначальным использованием понятия "religio", т.е. внимательное рассмотрение, наблюдение за некими динамическими факторами, понятыми как "силы", духи, демоны, боги, законы, идеи, идеалы - и все прочие названия, данные человеком подобным факторам, обнаруженным им в своем мире в качестве могущественных, опасных; либо способных оказать такую помощь, что с ними нужно считаться; либо достаточно величественных, прекрасных, осмысленных, чтобы благоговейно любить их и преклоняться перед ними. И наоборот, мы могли бы сказать, что физическое существование только подразумевается, поскольку материя познается лишь посредством воспринимаемых нами психических образов, переданных нашему сознанию органами чувств".

Эпоху в религиоведении открыла книга профессора Отто «Святое», которую он снабдил подзаголовком: «Введение во внесознательные аспекты переживания божественного и их отношение к рассудку». Религия возникает от благоговения перед святыней, перед Богом, может быть даже не сознаваемым, которому предстоит человек. В качестве примера переживания «святого» Отто приводит место из первой книги Библии, где рассказывается об известном путешествии Иакова из Вирсавии в Харран. Так, по мнению Рудольфа Отто, возникает богопочитание. Архиеп. Содерблом многократно говорил, что «история религий — это лучшее доказательство того, что есть Живой Бог». На протяжении всего бытия человечества переживание «святого» могло сохраняться, только питаясь от подлинного источника. Любой самообман рано или поздно, но обнаружился бы человечеством. Уже в предсмертной болезни Натан Содерблом сказал своим близким: «Есть Живой Бог, я могу доказать это всей историей религии». Эти воззрения стали теоретическим основанием для группы британских ученых, работавших в Манчестерском и Лондонском университетах перед Второй мировой войной и в 50—60-е годы.

Самым значительным из них является Эдвин Оливер Джеймс. Друг и коллега Джеймса — С.Г.Ф. Брэндон в книге «Человек и его судьба» предположил, что религия возникает от переживания факта собственной смертности. «В каждом человеческом существе, — писал он, — имеется глубинное сознание уязвимости. Каким бы ни было его нынешнее состояние, каждый понимает, что он — данник времени, несущего старость, дряхлость и смерть. Понимание, что такова природа человеческой судьбы, вызвало у человечества ряд ответов, оформившихся в многообразии религий. За малым изъятием эти ответы имели общим основанием желание обеспечить надежное и безопасное существование после смерти через сближение или слияние человеческой личности с какой-либо вечной, жизнедательной сущностью», иначе говоря, с Богом-Творцом.
Крупнейший историк религии нашего времени, румын по национальности, большую часть жизни преподававший в различных университетах Западной Европы и США, Мирча Элиаде (1907— 1986), является продолжателем более ранних направлений теистического религиоведения. В университетах Чикаго им была основана историко-феноменологическая школа изучения религий, ныне ставшая господствующим теоретическим направлением этой науки. M. Элиаде был убежден, что «любое религиозное празднество, любое установление богослужебного порядка представляют собой воспроизведение священных событий, которые имели место во «время оно», в начале бытия». Под редакцией Мирча Элиаде вышла в свет в 1987 году наиболее фундаментальная современная «Энциклопедия Религии», где феномену религии дается следующее определение: «Религия есть организация жизни вокруг глубочайших проникновении опыта, разнящихся по форме, полноте и ясности и созвучных с окружающей культурой». Главное в историко-феноменологической, или, как ее еще называют, Чикагской школе — это убеждение, что объект религиозного опыта существует не в человеческом переживании только, но и вне его. Религия, «святое», трепет перед смертностью и надежда на ее преодоление — все это суть «глубочайшие проникновения нашего опыта» в сферу Божественного бытия, являющегося но меньшей реальностью, чем Америка, для стремящихся к ней мореплавателей.

Как видите, круг замкнулся. Четыре тысячелетия назад египтянин знал, что память смертная для того дана человеку, чтобы он не оставлял веры. Брэндон повторил эту мысль в 1960-е годы. Суть человека — его вера, полагали древние индийцы. И вновь ту же мысль повторяет на современном философском языке «Энциклопедия Религии». Переживание божественного, святыни — отличительная особенность человеческого рода — говорили вдумчивые эллины. Для Шлейермахера, М. Мюллера, Р. Отто в страхе и благоговении перед святыней — причина религиозности. Данные полевой этнографии и археологии разрушили красивые теоретические конструкции религиоведов — гегельянцев. Почти не осталось приверженцев и у популярной в 1920-е годы теории Э. Дюркгейма. Те религиоведы, которые не приемлют для себя объективность бытия Божия, предпочитают ныне быть не воинствующими безбожниками, а агностиками-эмпириками, отдав сторонникам историко-феноменологической школы общую теорию происхождения и существования религии. Религиозный феномен исследуется сам по себе в системе его собственной логики, принимается как реальность постольку, поскольку в него верят не исследователи, а исследуемые. Наиболее полно и сознательно метод этот проработан Чикагской историко-феноменологической школой, но в той или иной степени его придерживаются все современные религиоведческие школы. Насмешки над предметом изучаемой веры, сомнения в адекватности субъективного религиозного опыта ныне не приняты» (А.Б. Зубов. История религий» Кн. 1.).

(Из прошлого)

P/S. По известным всем причинам, стройка храма временно приостановлена.
При желании и объективных возможностях - поддержать автора и редактора журнала можно на карту сбербанка – 639002409005165739

Tags: размышления, религиоведение, религия и культура, религия и наука
Subscribe

promo iov75 april 4, 2020 17:07 3
Buy for 40 tokens
Читаю книгу Адама Меца «Мусульманский Ренессанс». Это второе издание Академии наук СССР (институт востоковедения). Издательство «Наука» 1973 г., в переводе Д.Е. Бертельса. Ответственный редактор В.И. Беляев. Немного о книге. Книга швейцарского востоковеда Адама Меца…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments