iov75 (iov75) wrote,
iov75
iov75

Categories:

О православии и богословской шизофрении

Из дневников

Суббота, 19 января 1974

«Исторический кризис Православия». Никогда, кажется, не ощущал я его так ясно – во всем его объеме и глубине, как в эти дни частых разговоров с живущим у нас М.М. Не из-за самих этих разговоров – ибо все то, что говорит и рассказывает Миша (как, например, вчера о молодом советском иеромонахе, постриженнике Никодима, перешедшим – будто с ведома Никодима — в католичество, сидящим до сих пор где-то, на каком-то старушечьем приходе и постепенно духовно и психологически разлагающемся…), я уже знал, а потому что разговоры эти приводят к раздумью, к «синтезу» всего того, что я так или иначе думал все эти годы.
Исторически Православие всегда было не столько Церковью, сколько «православным миром», своеобразной православной «икумени». Такой православной «икумени» оно оставалось и тогда, когда распалось на множество национальных, этнических мирков. Сузился духовный горизонт, но не основное «самочувствие» Православия. Но самочувствие это всегда исключало категорию истории, перемены и потому способность «реагировать» на перемены, всегда составлявшую силу западного христианства. Говоря языком Eliade («Fragments d’un Journal», которого сейчас читаю), оно, то есть Православие, предельно «архетипично», но не исторично. Всякая перемена ситуации, то есть сама история, вызывала и вызывает у православных рефлексию предельно негативную, состоящую, в сущности, в отрицании перемены, в сведении ее ко «злу», искушению, демоническому натиску. Но это совсем не верность вере или, скажем, догматам, неизменным во всех изменениях. Догматами, «содержанием» веры православный мир перестал жить и интересоваться давно. Это именно отрицание перемены как категории жизни. Новая ситуация неверна, плоха только потому, что она новая. И это априорное ее отрицание не позволяет даже понять ее, оценить в категориях веры и по-настоящему «встретить» ее. Уход и отрицание, но никогда не понимание.
Исторически центральной и определяющей в Православии всегда была категория не православия по существу, то есть Истины, а именно «православного мира», неизменного потому, что он православный, православного потому, что он неизменный. Поскольку же мир этот неизбежно и даже радикально менялся, то первым симптомом кризиса нужно признать глубокую шизофрению, постепенно вошедшую в православную психику: жизнь в нереальном, несуществующем мире, утвердившемся как реальный и существующий. Православное сознание «не заметило» крушения Византии, Петровской реформы, революции, не заметило революции сознания, науки, быта, форм жизни… Короче говоря, оно не заметило истории…
Но только это отрицание, это «незамечание» истории, конечно, не прошло, не могло пройти Православию даром. Вместо того, чтобы понять «перемены» и потому справиться с ними, Православие оказалось попросту раздавленным ими. На деле оно изнутри определено и окрашено и подавлено как раз теми «переменами», которые оно отрицает, определено неким «надрывом». Этот надрывный уход каждого – будь то к «Отцам», будь то к Типикону или же в католичество, в эллинизм, в «духовность», в русизм, в быт, в безбытность, но непременно уход, отрицание сильнее, чем утверждение, это цепляние за стиль, за форму, за букву, этот страх, пронизывающий православный «мир». Этот все ускоряющийся распад Церкви, лишенной «православного мира», эта невозможность для православных что-либо понять, даже друг друга, полное отсутствие православной мысли как понимания и оценки истории: все это брызги, плоды того же основного кризиса – внутреннего, глубинного, «а- и анти-историзма» Православия или, вернее, православного мира, неспособности его справиться изнутри с основной христианской антиномией – «в мире сем, но не от мира сего», неспособности понять, что самый что ни на есть «православный» мир все же именно «от мира сего» и что всякая его абсолютизация есть измена.
И пока Православие измену эту не осознает, оно будет продолжать разлагаться, как оно сейчас разлагается. Эту страшную цену разложения мы платим за то, что сотворили себе кумира, сотни кумиров. За то, что в основном христианский опыт – «проходит образ мира сего» – не включили или, вернее, из него выключили – свой собственный «православный мир». И когда он, в греховном грохоте, распался, все хотим «восстановить» его и возродить. Эта почтительная, страстная возня с «Византией» и византийскими текстами, занимающими богословие. Эта мышиная суета юрисдикций, побрякивающих во все стороны канонами. Это желание покорить Запад самым спорным и скверным в нашем прошлом. Эта гордыня, это мелкое самодовольство, это «шапками закидаем». Все это страшно, и, может быть, страшнее всего, что никто этого страшного не видит, не чувствует, не сознает. Если кто чему и ужасается, то только «падению мира» (а падение Православия?!), грехам других православных и т.д. И это в тот момент самой истории , когда суть Православия, его Истина действительно и, может быть, в первый раз – в диалектике этой истории – могут быть услышаны как спасение. Остается только верить, что «Бог поругаем не бывает». В личном же плане все тот же мучительный вопрос – что делать?

протопресвитер Александр Дмитриевич ШМЕМАН - священнослужитель Православной церкви в Америке, доктор богословия.

http://ahilla.ru/pravoslavie-vsegda-bylo-ne-stolko-tserkovyu-skolko-pravoslavnym-mirom/

P/S. Ключевой месседж Шмемана: "Поскольку же мир этот неизбежно и даже радикально менялся, то первым симптомом кризиса нужно признать глубокую шизофрению, постепенно вошедшую в православную психику: жизнь в нереальном, несуществующем мире, утвердившемся как реальный и существующий. Православное сознание «не заметило» крушения Византии, Петровской реформы, революции, не заметило революции сознания, науки, быта, форм жизни… Короче говоря, оно не заметило истории…"

Безусловно антиномия между "миром историческим" и "вечным" – мировоззренческий и психологический Рубикон православного сознания.
Если Православие – это живая, сущностная и универсальная Истина (причём Вечная), то "преходящий мир" есть симулякр. Антиномия – «в мире сем, но не от мира сего», только кажущаяся проблема.
Телом я здесь. В таинствах – я в Вечности!
Властолюбивый гомоиерарх в аду своих страстей, но и Иуда мог покаятся.
Церковь православная как институциональная форма власти и подавления всякого инокомыслия – "плоть от плоти" «мира сего». Мира, где власть даёт Дьявол (чем он и искушал Христа).
Стоит ли дивится, что сакрализованные институты власти ВСЕГДА пребывают в "ловушке Дьявола".
Это их инфернальный крестик.
И самодостаточность, абсолютизация, самоценность её властных институтов (насильственных средств подавления, убийств и жестокого управления), не просто шмемановская "измена", а рафинированный сатанизм.
И «исторический кризис Православия», и православная измена", и "православное разложение", и "раздавленность миром сем", – были бы объективной реальностью, а не шизофренией сознания самого Шмемана, если бы народ Божий (тело Христово), действительно абсолютизировал и персонифицировал Вечную истину с религиозными институтами этой сатанинской власти.
Нет в православной вере своей сакральной "стены плача". И это хорошо!
Нет фетишизма к её прогнившим столпам, которые типа имеют самодостаточную ценность.
Есть конечно мудрая народная игра. Я и вы, верим в традиции, но "поп, он и в Африке – толоконый лоб".
Это только епископат верит, что люди верят, что они и есть христы во плоти.
Народ (тем паче, в век Интернета и социальных сетей, что объективно не учитывал Шмеман), давно научился отличать Церковь Христа от церкви господ, где солидный господь-маммона, принимает поклонение от своих властьдержащих рабов.
А если с этим все ясно, то стоит ли прогибаться под изменчивый и все более сатанеющий мир? Не думаю. Страхи Шмемана напрасны, поскольку в своем высоком богословии, он совершает известную ошибку (справедливости ради нужно сказать, что она свойственна всем попам). А именно, путает тело Христово с тем дерьмом, которое он наблюдал в своей жизни. Отсюда и все эти страхи – измена, кризис, гибель, разрушение, разложение и т.д.
У кого что происходит в душе, тот и говорит об этом.
Страхи этого богослова понятны.
Почитаешь блог Кураева, да не к ночи он будет помянут, так и поверишь во все то, о чем писал о. Александр (мир праху его).
Это личностная проблема (мрёт православие или нет) для отдельного христианина, так или иначе, но вынужденного жить в этом мире "здесь и сейчас".
Как и личный выбор – кому служить: Христу или гомоиерархам снова захватившим "виноградник".
Это личный выбор!
А православное христианство, переживёт ВСЕХ!


Tags: православие, размышления
Subscribe

  • Где образ будущего России?

    Главная проблема в том, что стране нужны не деньги, а идея. Люди должны понимать, ради чего живут, в какой державе и какие перед ней цели. Если будет…

  • О национальной идеи

    Что такое национальная идея в исторически сложившемся многонациональном Российском Государстве? В.В. Кожинов как-то сказал, что Россия - это…

  • Восточная природа западной русофобии

    Жан-Леон Жером «Заклинатель змей» (1880). В прошлом году мы отметили 40-ю годовщину публикации первой книги Эдварда У. Саида…

promo iov75 april 4, 2020 17:07 3
Buy for 40 tokens
Читаю книгу Адама Меца «Мусульманский Ренессанс». Это второе издание Академии наук СССР (институт востоковедения). Издательство «Наука» 1973 г., в переводе Д.Е. Бертельса. Ответственный редактор В.И. Беляев. Немного о книге. Книга швейцарского востоковеда Адама Меца…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments