iov75 (iov75) wrote,
iov75
iov75

Categories:

Богословие свободы. Часть 3

5.Церковь и государство

Проблема взаимоотношений церкви и государства заслуживает отдельной книги. И все же, совсем обойти ее здесь тоже нельзя. Церковь и государство – явления не просто принципиально разной, а несовместимой друг с другом природы. Государство есть аппарат насилия. Где нет насилия, нет государства. Для церкви никакое насилие категорически неприемлемо. К сожалению, обходиться без насилия человечество до сих пор не научилось. Поэтому заповедь Христа призывает нас не упразднить государство, но решительно отмежевать от него все, что так или иначе связано с Богом и с церковью: «отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (Мф., 22:21). Увы, этого призыва древние христиане не услышали или не поняли. А многие не слышат и теперь. Потому-то история церковно-государственных отношений и сложилась столь трагично.

5.1.Возникновение государства (в библейской истории)

Первые, упоминаемые в Библии, государства – те же, что известны как наиболее древние исторической науке: Шумер и Египет. Каково же отношение к ним Писания? Из Шумера (Ура халдейского) происходит родоначальник всех верующих Авраам. Но его история, в результате которой он стал таким родоначальником, начинается с того, что он слышит призыв Божий выйти не только из самого Ура (метрополии), но и из шумерской провинции Харрана, где обосновался его отец (Быт.,12:1-8).

Тут важно не забывать исторический контекст. Личностное самовосприятие человека возникло гораздо позже. В то время человек не осознавал себя иначе как частью своего сообщества или социума. Экстрадиция была практически равносильна смертной казни. Человек, добровольно покинувший свое сообщество, воспринимался как отщепенец. А вовсе ушедший за пределы империи (по тогдашним меркам Шумер можно считать империей) – как сумасшедший авантюрист. Тем не менее, поступок Авраама однозначно оценивается бытописателем и всей традицией как подвиг веры. Что было бы невозможно без крайне негативной оценки того государства, из которого Господь предписывает выйти.

Египет упоминается в Писании многократно и по разным поводам. В нем бывали и Авраам, и многие его потомки, в том числе весьма длительное время, и даже новозаветное Святое Семейство. Но всякий раз Египет предстает как нечто чуждое, враждебное. В нем можно укрыться на какое-то время, но затем нужно непременно выйти. Длительное пребывание в нем оборачивается рабством. Сравнение Иерусалима в духовном отношении с Египтом (Откр., 11:8) еще, вроде бы, никому не приходило в голову толковать в позитивном смысле.

Особый вопрос – отношение ветхозаветного народа к своему государству. До некоторых пор этот народ обходился без такового, управлялся харизматическими вождями, действовавшими от имени Божьего. О государстве речь впервые заходит, когда старейшины Израиля просят пророка Самуила поставить им царя (1 Цар., 8:5). До сих пор монархисты ссылаются на этот текст, утверждая, что монархия есть установление Божие. Однако, ответ Божий на молитву о царе хорошо известен: «Послушай голоса народа во всем, что они говорят тебе; ибо не тебя они отвергли, но отвергли Меня, чтоб Я не царствовал над ними» (1 Цар., 8:7).

Какое же это установление? Господь соглашается исполнить желание людей, хотя оно Ему не просто не нравится, но является предательством с их стороны. Соглашается потому, что такое решение оказывается наименьшим злом. Обходиться без власти люди оказались неспособны. В этом случае они впадают в полное беззаконие и беспредел. К сожалению, эта проблема остается актуальной до сих пор. Мы не можем упразднить государство или добиваться его упразднения. В этом случае вместо организованного ограниченного и управляемого насилия мы получили бы шквал насилия без всяких пределов. Но мы можем и обязаны добиваться ограничения и обуздания государственной власти. Чтобы она служила народу, а не народ — ей.

5.2.Христос и государство

С проблемой власти церковь столкнулась с первых же моментов своей истории. Даже еще раньше, Сам Христос столкнулся. И категорически отверг путь соединения власти любви и власти принуждающей (Мф., 4:9-10). Вместо этого Он стал проповедовать совершенно иное устройство общества – Царство Небесное. Этот евангельский образ в последующие века подвергся многочисленным искажениям и упрощениям. Одни до сих пор представляют его как нечто вполне приземленное. Полагают, что достаточно лишь что-то изменить в нашем обществе, принять правильные законы, и его вполне возможно осуществить в нашем мире. Другие же вообще понимают его исключительно духовно, никак не прилагая ни к каким общественным взаимоотношениям.

В то же время, о Царстве Небесном в Евангелии сказано довольно много. Правда, в основном о том, как к нему прийти. А о том, что оно из себя представляет, лишь намеками и образами. Видимо, у современников Христа просто не было подходящих терминов для его описания. Однако и из этих образов можно сделать некоторые выводы.

Образ Царства Небесного в притчах Христа — это всегда торжественный праздничный пир. Почему же именно пир? Если бы речь шла о рае, как это впоследствии было многими истолковано, то для этого есть (тогда уже существовал) другой образ – сад. Если бы Спаситель имел в виду какую-то особую близость к Богу, то, наверное, наиболее подходящим образом оказалось бы храмовое богослужение, в котором, однако, участвуют не одни священники, а все верные. А трапеза для ветхозаветного иудея это, в первую очередь, место общения. Место, где можно не только услышать ближнего, но и самому быть услышанным. А праздничный пир отличается от обычного не столько качеством пищи (это не главное), сколько размерами – это место общения многих, в идеале — всех.

Так, те, кто говорит о принципиальной аполитичности Христа, в значительной степени лукавят. Тут все дело в том, что понимать под политикой. Христос действительно не вмешивался ни в какие политические разборки отдельных партий и группировок. Но это вовсе не значит, что Он был безразличен к общественному устройству. Напротив, принципиально иное общественное устройство и было главным содержанием Его проповеди. А вот «партию», которая бы не только проповедовала, но и явила миру это новое устройство, еще предстояло создать. И эта «партия» – Церковь.

5.3.Церковь и государство в Римской империи

Поначалу государство церковь попросту не замечало, считая христианство одним из ответвлений иудаизма. Но это продолжалось недолго, заметить пришлось. Одним из краеугольных камней власти Рима был государственный культ. Участие в нем считалось признаком лояльности императору. Единственным исключением были иудеи. Заставить их приносить жертвы римским богам римлянам так и не удалось. В конце концов, они с этим смирились, поскольку везде, кроме Палестины (из которой евреев во II веке все-таки изгнали), евреи оставались небольшой замкнутой группой, не проявлявшей никаких признаков ни агрессии, ни миссионерской активности.

Проповедь же Христа и апостолов, в особенности апостола Павла, была обращена к «граду и миру». К этому невозможно было оставаться равнодушным. Одних это приводило в церковь, других — в стан ее непримиримых врагов. Простой бытовой неприязнью к христианам воспользовался еще Нерон, свалив на них вину за поджог Рима. Однако, уже Траян (рубеж I-II вв.) прямо называет их преступниками, которых нужно наказывать за одну лишь принадлежность к христианству (Плиний Младший; Письма, 97). К тому времени ко Христу уже обратились многие римляне, в том числе из высших сословий.

После этого еще более 200 лет шла борьба государства с церковью. Со стороны государства она принимала самые разнообразные формы – от тотальной войны на уничтожение до тонких провокаций, смотря по вкусу очередного императора. А со стороны церкви всегда одну – мирное ненасильственное, но и неотступное отстаивание своей правоты. Это стоило церкви множества жизней мучеников и искалеченных судеб исповедников, но привело ее к полной победе – к обращению самого императора.

Однако эта победа вскоре обернулась для победителей тяжелейшим поражением на многие века, последствия которого мы расхлебываем до сих пор. Последовавший за этим период церковной истории обычно называют константиновским, связывая его начало с именем императора Константина Великого. Однако Константин лишь легализовал церковь, прекратил гонения на нее. Сам же он, оставаясь вплоть до смертного одра оглашаемым, старался более помогать церкви, чем вмешиваться в ее дела. Можно сказать, что он скорее сам был подвержен влиянию церкви, чем пытался влиять на нее.

А вот со стороны церкви многие такого искушения властью, к сожалению, не выдержали. К тому времени христианство уже было распространено по всей империи и включало множество весьма разнообразных традиций. Нередки были и ереси, отличать которые от вариаций христианства часто было непросто. И многие христиане, в том числе епископы, с легкостью поддались искушению призвать на помощь в этом деле императора. Он, разумеется, помог, как мог – отправил еретиков в изгнание. За что вскоре и получили той же монетой – еретики добились влияния при дворе и убедили императора вернуть их на свои кафедры, а в изгнание отправить православных. Так сами церковные иерархи втянули в свои разборки государственную власть, попав через это в тяжкую от нее зависимость.

В конце того же IV века император Феодосий утвердил во всей империи христианство как государственную религию. Христианские догматы стали утверждаться императорскими эдиктами.

5.4.Церковь и государство в Византии

Особенно тяжело упомянутая зависимость сказалась на восточной части империи, где авторитетных центров христианского богословия было множество, и между ними была некоторая конкуренция, а государство еще долго сохраняло административное единство. Уже в VI веке основой церковно-государственных отношений становится идея Симфонии – согласия церковной и светской властей. Согласно этой теории, священство и царство суть дары Божьи, из которых первое заботится о божественных делах, а второе — о человеческих, пребывая между собой в полном согласии (симфонии) на благо всех подданных.

К сожалению, катастрофичность этого союза для церкви в то время не осознавалась практически никем. Напротив, он воспринимался как значительное достижение. А между тем, в результате этого союза государство получало от церкви санкцию на свою деятельность, то есть на насилие. Более того, насилие тем самым освящалось, получало статус божественного установления. Церковь же от государства могла получить только легализацию – позволение быть, отсутствие необходимости скрываться. Но главное, император теперь нередко оказывался судьей в церковных спорах. Поскольку епископам для успешного противостояния светской власти требовалось единство между собой, которого часто весьма непросто было достигнуть, а император был один и мог советоваться с кем хочет, а главное — применять силу по своему усмотрению.

В результате к концу византийского периода Симфония фактически выродилась в порабощение церкви. Церковные иерархи стали такими же чиновниками, как их светские коллеги. На их избрание все большее влияние оказывал административный ресурс светской власти.

5.5.Церковь и государство на Руси

Миссию, естественную потребность христианина делиться своей верой с другими, Византия активно использовала как инструмент внешней политики. Специальные миссионерские экспедиции посылались к варварским народам с целью обращения их в христианство. Многие миссионеры старались научить обращаемых жизни по Евангелию, но это всегда была лишь частная инициатива. Правительство, которое, как правило, и организовывало подобные мероприятия, было заинтересовано совсем в другом – учредить новую епархию и поставить туда своего епископа, подчиненного Константинополю.

Одна из таких миссий обратила в православие русского князя Владимира и его дружину. (На самом деле все было несколько сложнее, но результат тот же: Владимир оказал византийскому двору важную услугу – военную помощь против восстания Фоки Варды. За это ему была обещана в жены принцесса Анна – сестра императоров (соправителей) Константина и Василия. Однако, выполнять свое обещание императоры не спешили. Сперва от Владимира потребовали креститься, он согласился. Перед крещением потребовалось длительное оглашение, он пошел и на это. В конце концов, поняв, что его пытаются обмануть, Владимир захватил Корсунь (Херсонес) и потребовал Анну к себе. Поняв, что далее тянуть опасно (Владимир может напасть на Константинополь), императоры выполнили его требование, однако с рядом дополнительных условий: крещение всей дружины, учреждение в Киеве епархии и т.п. Поппэ А. «Политический фон крещения Руси (Русско-византийские отношения в 986-989 годах)» // Как была крещена Русь. М., 1990.)

Поскольку к тому времени на Руси было уже немало христиан, перемена веры была воспринята в Киеве примерно так же, как и прочие нововведения князя – без сколько-нибудь серьезного сопротивления, но и без всеобщего одобрямса. Однако, если сам Владимир, пройдя серьезное оглашение, принял христианство вполне всерьез, то из его соотечественников последовали за ним в этом лишь немногие. Как говорил Н.С. Лесков, Русь была крещена, но не просвещена. Большинство лишь переменили предмет поклонения, а по сути своей остались язычниками. Так что ни новая вера, ни уговоры епископов, как правило, не мешали русским князьям вести между собой столь кровавые разборки, что даже на фоне феодальной Европы это казалось дикостью. Те немногие, кто старался воздерживаться от насилия, вскоре попадали в святцы (например, Борис и Глеб).

Не удивительно, что при первой же серьезной опасности Русь потеряла свою самостоятельность. Князья ненавидели друг друга настолько, что не только не объединились для борьбы с монгольским завоеванием, но нередко и использовали помощь завоевателей в борьбе друг с другом. Особая роль в этом Александра Невского историкам, в отличие от пропагандистов, также хорошо известна. Вскоре вся политическая система Руси оказалась устроена по монгольскому принципу. Теперь князья должны были получать на свое княжение ярлык от хана в обмен на обязательство самостоятельно собирать со своего княжества дань и доставлять в орду. Малейшее подозрение в недостаточной лояльности (а настучать на соседа почиталось едва ли не за доблесть) и ярлык передавался другому. Так «противоестественный отбор» поднимал на вершины власти самых отъявленных негодяев и предателей.

Ничего не производящая, живущая лишь грабежами и завоеваниями орда быстро стала терять завоеванное. Однако понадобилось еще 250-300 лет, чтобы она ослабла настолько, что московские князья, выторговавшие себе великокняжеский ярлык, смогли избавиться от монгольской зависимости и стать самостоятельными правителями. Впрочем, систему управления они оставили прежнюю. Все ресурсы сверх нищенского минимума по-прежнему отбирал у всех князь, а потом распределял, кому хотел.

Однако для русской церкви этот период оказался временем едва ли не максимального за всю ее историю духовного подъема. Святые, подобные Андрею Рублеву и Сергию Радонежскому, бывали и в другие времена. Но почти никогда более они не пользовались таким авторитетом и влиянием при жизни. Народ реально потянулся к святости, хотя представление о ней имел весьма смутное. Даже грамотных людей, не говоря уже о каком-либо образовании, было ничтожное меньшинство. Фактически эта тяга вылилась в подражание тем, кого почитали духовными авторитетами, но подражание чисто внешнее. Именно в это время на Руси повсеместно утверждается Иерусалимский устав (гораздо более длинный и трудный для исполнения, чем прежний Студитский), многочисленные длительные и строгие посты и прочие подвиги. Изменение образа жизни, отказ от греховных страстей и привычек за этим следовали далеко не всегда. О понимании смысла соблюдаемых правил не было и речи.

Причудливым образом в Московском царстве возобновилась идея Симфонии. Византийский император, кем бы он ни был, всегда оставался лишь верховным чиновником. Он никогда не забывал (ему не позволяли забыть), что высшая власть на самом деле принадлежит Богу, а он лишь исполняет вверенную ему функцию. В праздничном богослужении император исполнял скромную роль свещеносца. Не раз бывало, что патриархи отлучали императоров от церкви.

Русский же царь всегда был полновластным хозяином всея Руси. Единственная попытка поставить патриаршую власть выше царской была предпринята в XVII веке Никоном и закончилась полным крахом. За редчайшими исключениями, церковные иерархи всегда исполняли волю светской власти. А введением Петром I Духовного Регламента это оказалось даже узаконенным. Однако это привело к подчинению государству не церкви в целом, а лишь ее иерархии. Напротив, подчинение иерархов государству, их зависимость от него, а не от паствы, превратило их в особое сословие – духовенство, существенно отличающееся как по реалиям своей жизни, так и по своим интересам от большинства верующих. Так что вернее было бы говорить не о подчинении церкви государству, а об утрате церковью доверия к своей иерархии, в виду подчинения государству последней.

5.6.Церковная революция

Необходимость радикальных изменений в церковной жизни осознавалась в русской церкви многими задолго до падения монархии. Однако именно самодержавие до последнего своего часа препятствовало их осуществлению. После событий 1905 года синод наконец убедил Николая II в необходимости подготовки и проведения поместного собора, и 16 января 1906 года Император учредил Предсоборное Присутствие. Сводный доклад Присутствия был представлен Государю, он его изучил и 25 апреля 1907 года наложил на него резолюцию: «Собор пока не созывать». Это «пока» протянулось до 1917 года.

Краткий период истории Русской церкви между февральской революцией и октябрьским переворотом еще современниками был назван «церковной революцией» (Рогозный П.Г. «Церковная революция 1917 года»). В это время удалось наконец созвать давно готовившийся поместный собор — провести выборы, собрать делегатов и приступить к работе. Удалось также восстановить принадлежавшее Русской церкви патриаршество и избрать патриарха. Но главное, Духовный Регламент, превративший на 200 лет церковь в инструмент государственной политики, был отвергнут и впервые более чем за 1500 лет в церковную жизнь было возвращено выборное начало. По всей России проходили выборы настоятелей и прочих клириков, в ряде епархий прошли выборы архиереев.

К сожалению, все это продолжалось очень недолго. За кратким периодом относительной свободы для церкви последовал длительный период невиданных с доконстантиновских времен гонений. Поместный Собор, едва приступив к работе в комиссиях, был разогнан большевиками. Многие клирики и активные миряне оказались репрессированы или расстреляны в ходе начавшейся кампании красного террора.

5.7.Церковь плененная

О гонениях на церковь в советский период написано очень много. Но еще больше не написано. Поскольку большую часть информации о преступлениях советской власти нынешняя власть до сих пор хранит в строгом секрете. Впрочем, многое удалось добыть и опубликовать в краткий период в начале 1990-х, когда режим секретности был несколько ослаблен. В своей патологической ненависти к Богу и Церкви большевики не остановились даже перед истреблением значительной части русского народа ради уничтожения в нем веры.

Из письма Ленина Максиму Горькому: «Дорогой А.М.! Что же это Вы такое делаете? — просто ужас, право! Всякий боженька есть труположство, всякая идея о боженьке, всякое кокетничанье даже с боженькой есть невыразимейшая мерзость, ….самая опасная мерзость, самая гнусная зараза. Миллион грехов, пакостей, насилий и зараз физических гораздо легче раскрываются толпой и потому гораздо менее опасны, чем тонкая, духовная, приодетая в самые нарядные «идейные» костюмы идея боженьки». (ПСС. Т.48; стр. 226-227)

Из письма Ленина об изъятии церковных ценностей: «Чем большее число представителей реакционной буржуазии и реакционного духовенства удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше».
В результате многолетней последовательной политики погромов и опустошений к концу 1930-х гг. на всю страну осталось около 100 действующих храмов и всего 4 архиерея. Тем не менее, этот небольшой остаток, абсолютно не опасный для его власти, вынужденный постоянно лгать, что в СССР гонений на христиан нет, Сталин предпочел на всякий случай сохранить. И этот случай вскоре представился. Провал сталинского плана завоевания всего мира поставил его перед необходимостью как-то считаться в своих действиях с правительствами других стран. Для этого ему потребовалась некая структура, пользующаяся у них авторитетом, но при этом вполне подконтрольная. Тут-то и родилась идея собрать все, что осталось от Русской церкви, и, предав ей респектабельный вид, создать на ее основе «православный ватикан» – структуру, противостоящую католическому Ватикану, вполне сталинской диктатуре враждебному.

Придание респектабельного вида вылилось не только в срочное «избрание» митр. Сергия в патриархи, но и в освобождение из заключения некоторых священнослужителей, открытие ряда храмов, семинарий и позволение издавать журнал. Ценою же этих послаблений оказался тотальный контроль за всею деятельностью церкви, включая ее кадровую политику. Надзор за церковью стал осуществлять через своих уполномоченных «совет по делам религий» фактически являвшийся подразделением КГБ. Без его санкции не могла состояться ни одна хиротония. Если бы эта система не давала иногда сбоев (и чем дальше, тем больше) у нас бы сейчас не было ни одного порядочного священника.

5.8.Освобождение

В 1991 году советская система рухнула. Вся система контроля и подавления церкви оказалась просто упразднена в одночасье. Однако годы чекистского контроля, хотя и не смогли изменить саму природу церкви (она все-таки осталась церковью), наложили на всю ее жизнь тяжелый отпечаток. Практически вся ее управленческая структура оказалась сформирована по чекистскому принципу – чем хуже, тем лучше. КГБ и в других областях, а в церкви тем более, продвигал лишь тех, на кого имелся достаточно серьезный компромат. Для них это было гарантией покорности человека, его зависимости от системы. Лишь совершивший преступление или как минимум тяжкий аморальный поступок, имел шансы в Советском Союзе стать епископом. Не написавший ни одного доноса исключительно редко поднимался выше дьякона.

И вот, со всем этим «багажом» церковь оказалась… Нет, не свободна. Но предоставлена сама себе. Вот тут-то и выяснилось, что Московская патриархия — это одно, а церковь (в смысле церковный народ) — совсем другое. И соотносятся они друг с другом не как пастыри и пасомые, а примерно как разные социальные классы с совершенно разными классовыми интересами. Народ тогда валом повалил в церковь, поскольку увидел в ней некое духовное начало, освободившееся (как и они тогда) от большевистского рабства. А большинство иерархов восприняли это как средство к обогащению и к обретению власти над людьми. Что всего за несколько лет фактически свело на нет все миссионерские усилия этой волны, приток людей в церковь почти прекратился, а отток увеличился многократно.

Воздержусь от прогнозов. Но без обретения подлинной Свободы, думаю, у РПЦ перспектив просто нет.


http://ahilla.ru/bogoslovie-svobody-chast-ii/
продолжение следует



Tags: апологетика, богословие
Subscribe

promo iov75 september 8, 08:37 4
Buy for 40 tokens
Ищу (насколько объективно позволяют обстоятельства) удалённую работу в интернете. Редактор-копирайтер, автор статей - это то, что я могу делать! Из Резюмэ на SuperJob -…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments