iov75 (iov75) wrote,
iov75
iov75

Грех ...

 Посвещается моему другу неофиту в Вере  Игорю - https://vk.com/id342863831


«Тварь не может постигнуть своего собственного сотворения,
оно для нее всегда останется загадкой, чудом, тайной, но
опознать совершившееся вполне по силам человеческому
сознанию, и анализ этого самосознания составляет задачу и
для мысли, которая должна старательно распутать этот узел
онтологических сплетений, не разрывая его нитей»

прот. С. Булгаков



Библия, повествуя о грехопадении первых людей, передает слова Адама, который говорит: «жена, которую Ты дал мне, она дала мне от дерева, и я ел». Это принципиальный момент. Вообще, запреты всегда раздражают, есть у человека такой инфантильный инстинкт обязательно их нарушить. Теперь, это базисный инстинкт. Совершенно Адаму и Еве не нужно было этот плод, чем бы он ни был. Но, наличие запрета, поставило очень сложную дисоциальную проблему (свободу выбора). Причем запрет был, а никаких механических препятствий не было. Запрет был скорее виртуальный. Значит, следующим актом должен был быть выбор, либо в пользу самоограничения – Любви или в пользу саморасширения. Смысл грехопадение Адама и Евы в том, что они не раскаялись в содеянном, а обвинили Бога в своем собственном поступке. Да и съесть тривиальное «яблоко» их подвигло не желание кушать, за что бы их никто не наказал, а желание стать как боги, и самое важное - вера змею и сомнения в словах Творца. Вера, доверие Богу – Любви было разрушено
«Первое повеление Божие – не прикасаться к дереву – постулирует человеческую свободу, и в этом же плане Бог допускает присутствие змия.
Вера дает жизнь греху, она его являет, как подчеркивает апостол Павел: Бог дает это первое повеление, и тут же сатана вкрадчиво подсказывает бунт; действительно, плод сам по себе был хорошим, но все дело здесь – в личных отношениях между Богом и человеком». В итоге, дебелость вместо духа, голод, холод, удобопреклонность ко греху, а грех как известно рождает смерть. «Если Бог есть жизнь то что такое грех, как не отпадение от жизни? Такое понимание греха представляется единственно религиозным, если мы продумаем его до конца, то внутренняя, существенная связь между грехом и смертью становится очевидною; а потому всякие сомнения в соразмерности наказания с виною отпадают сами собою: смерть не есть внешнее наказание за грех, которое может быть заменено каким – либо другим наказанием, более мягким, или вовсе отменено, ибо смерть лежит в самой природе греха, составляет раскрытие его внутренней сущности. Если грех есть отпадение от жизни, то непонятным представляется не то, что согрешающий умирает, а то, как он может жить. С точки зрения углубленного религиозного сознания возможность греховной жизни представляется гораздо более непонятною, чем смерть грешника. Как может жить тот, кто отпал от жизни? Факт греховной жизни представляет собою один из тех парадоксов нашего земного существования, которые прежде всего требуют религиозного обоснования».

Возможно, что дуализм между добром и злом, светом и тьмой, Богом и «князем тьмы» Велиалом был импортирован в среду иудеев в период вавилонского пленения. Это так называемая версия иранско-зороастрийского влияния, на формирование дуалистических религиозных представлений. Как указывает И.Д. Амусин: «Вопрос об иудейско-иранских культурных связях издавна сводился к альтернативе: кто у кого заимствовал? Крупнейшие авторитеты прошлого и начала нынешнего века, среди них Дармстетер и Шефтелович, склонялись к тому, что Иран испытывал на себе иудейское влияние. В настоящее время все более распространено противоположное мнение – об иудейском заимствовании из Ирана». Не менее интересной представляется точка зрения таких маститых специалистов как Р. Фрая и Ньюзнера считающих, что на формирование дуалистических представлений в рамках иудаистического монотеизма оказала влияние как каноническая, так и неканоническая, апокрифическая иудейская литература.

С другой стороны, злые духи существуют уже в самых древних и грубых верованиях, правда, там они еще плохо определены, так сказать, еще не оформлены и как бы разлиты в природе. При этом (я постоянно ловлю себя на этой мысли), есть какая-то страшная связь, страшная «идея» близости человека с диаволом, звучащая в апокрифической «Книге Еноха». Диаволы Еноха - это ведь ангелы, павшие чрез любовь к дочерям человеческим и позволившие оковать себя путами материи и чувственности. Один иой френд, на полном серьёзе считает, что мы "дети ангелов". Артур Граф заметил, что на самом деле этот миф носит в себе глубокую идею - отсутствие в природе, по самому своему происхождению существ подобных злобным демонам. В целом это проблематика требует специального исследования, Дьявольский мир, это мир злой воли, укорененной в гордости. «Он царь над всеми сынами гордости» (Ио. 41:26). Его девиз: есть -Я- и есть -не Я-, все что не -Я- должно стать мною. Его царство, царство гордости, отчаяния и безумие небытия. Это абсолютное отрицание реальности и истины в Боге. Дьявол – это антимир, антикосмос. По меткому замечанию В.Н. Лосского, «небытие которое парадоксальным образом ничтожит». «Ничто, которое ничтожит» (М. Хайдеггер), изнанка бытия, его отрицание и ложь. От финикийского Молоха, чрез коммунистически-нацистские концлагеря, до современного узаконенного государствами массового убийства детей в утробах материнских.


Сегодня, наступило всецелое  торжество ЗЛА в современном мире! "Зло куда интереснее добра, и ни один аскетический трактат не выдержит сравнение с Камасутрой. С присущей ему остротой и откровенностью В.В. Розанов обмолвился раз, что у всех современных христиан имеется какой-нибудь
органический порок, что и отличает их от чистых и гордых безбожников. Не в том беда, что люди приходят ко Христу путем греха (путем мытаря и разбойника), а в том, что утверждают грех во Христе. Шарахаясь от антихриста, попадают в объятия дьявола. Антихрист-то, может быть, мнимый, а дьявол уж явно подлинный: копыт не спрячешь! Мы имеем классическое определение: «Сей человекоубийца бе искони и во истине не стоит» . Всюду, где явлен пафос человекоубийства и пафос лжи (не говорю убийство и ложь, потому что они и от немощи человеческой), там мы знаем, чей это дух, каким бы именем он ни прикрывался: даже именем Христовым.

Есть проблема гораздо более мучительная для христианского сознания, чем проблема «святого, не верующего в Бога»: это проблема «святого сатаны». Слова, обращенные полушутя, вернее, подсказанные духом стиля кардиналу Петру Дамиани о его великом друге папе Григории VII, намекают на какую-то страшную мистическую правду. Может ли сатана принимать образ «святого», ревнителя церкви? Является ли имя Христово или крест Его достаточным ограждением? О многих подвижниках мы читаем, что сатана искушал их в одеянии «ангела». Святому Мартину он предстал в образе Христовом, требуя поклонения, но не смог обмануть прозорливого. Слишком сильно запечатлелась в сердце Мартина память о ранах крестных, о терновом венце, и не поклонился он облаченному в диадему и порфиру. Сама собой напрашивается мысль о том, что созерцание диадемы, т. е. земного могущества церкви, притупляет созерцание терний и угашает дар различения духов.

Мы, люди техногенной цивилизации и потреблядской системы "ценностей", не можем отрешиться от ощущения соблазна сатанизмом. Что же сказать, без ложной гордости, о нас самих. Много грехов было в русской церкви, но от сатанизма она была чиста – до сих пор. Наши грехи – грехи немощи. Ложь – от невежества, человекоубийство из трусости. От пафоса крови нас миловал Бог. Но в самые последние дни сатанизм, путями о которых сказано выше, стал заползать и в русскую церковь. Имморализм
интеллигентской реакции, соприкасаясь с соблазнами непросветленного аскетизма, давал острый букет ненависти к плоти и духу человеческому. Мистицизм без любви вырождается в магию, аскетизм – в жестокосердие, само христианство в языческую религию мистерий. Как тело Христово может быть сделано орудием волхвований и кощунственных черных месс, так и имя Христово может быть знаком для религии сатаны. Внецерковному добру антихриста противополагается оцерковленное зло его отца. И во сколько раз страшнее этот соблазн! Перечтите  свидетельства отцов – Ефрема Сирина, Дамаскина.  Для них антихрист приходит в одеянии не только добра, но и святости, благочестия.
Они предвидели опасность и указывали на нее.

Враг не за оградой, а в стенах"!  /Г. П. Федотов "Об антихристовом добре"/


Tags: богословие
Subscribe

promo iov75 november 27, 19:24 Leave a comment
Buy for 40 tokens
Эсхатологические представления вырастают на базе повседневных эмпирических наблюдений, продиктованных желанием определить все возможные связи и параллели между «миром» (извечным порядком) природы и находящимся в стадии становления «миром» людей, но оформляются они на…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments