iov75 (iov75) wrote,
iov75
iov75

Categories:

Прощание с философией



Основной философской категорией при осмыслении человеком Универсума является категория «Бытия». Как сказано в современном учебнике: «В этой категории фиксируется убеждение человека в существовании окружающего его мира и самого человека с его сознанием». На мой взгляд, ключевым словом в этой фразе является слово - убеждение. С гносеологической точки зрения, природа нашего сознания, базируется на молчаливо исповедуемых и принимаемых на веру, положениях: с одной стороны объективная реальность окружающего нас Бытия, а с другой - разумность его устроения и, как следствие, принципиальная познаваемость.

Вряд ли беспорядочно нагроможденный мир был бы гносеологически познаваем. Мы имеем дело не столько с доказательной базой (хотя разработки в этом направлении вряд ли прекратятся), а скорее с феноменом веры, а это значит и мировоззрением (включая и " научную картину мира"). Когда Парменид провозглашает тотальность Бытия, он не приводит в подтверждение своей мысли эмпирические факты. Бытие - дано априори. «Если Гераклит и Пифагор показали возможность пути к бытию, за которым высвечивается триединство истины, добра и красоты, то Парменид продемонстрировал невозможность иного пути, что, по единодушному мнению историков философии, позволило дать новому типу мышления собственную твердую основу. «Бытие есть, небытия же нет», – провозглашает Парменид. Другими словами, была найдена мысль, которая не могла оставаться просто мыслью, но всегда, так или иначе, заключала в себе объективность. Поэтому вопрос о бытии был фактически поставлен уже в первых построениях мыслителей, даже если они не содержали понятия бытия как такового. И в этих же первых шагах философского мышления сказалась важная особенность понятия бытия – его тесная связь с понятием истины (и, следовательно, мышления) и тесная, хотя и менее очевидная, связь с понятием добра. Философии необходимо было обосновать возможность достижения истины, критерии истинности для мысли и истинный фундамент бытия. Отсюда связь, если не тождество, «мысли», «истины» и «бытия». Уже сами поиски достоверного знания, то есть знрания, которое совпадало бы с тем, что есть на самом деле, были симптомом предстоящего отождествления мысли и бытия». Испанский философ Хосе Ортега –и – Гассет очень точно подметил, что познание человеком мира возможно только в том случае, если структура моего мышления совпадает со структурой окружающего меня мира. «Мир может войти в мой разум только в том случае, если структура этого разума в чем-то совпадет со структурой мира, если деятельность моего мышления, так или иначе, совпадает с бытием. Так что старая схоластическая формулировка неожиданно приобретает новый, более глубокий смысл. Речь идет не просто о прежнем ее значении, о том почти поверхностном замечании, согласно которому ум, познавая, уподобляется вещи, т.е. копирует ее, речь идет именно о том глубинном условии, без которого даже это оказывается невозможным. В самом деле, мое мышление не может копировать реальность, вбирая ее в себя, если последняя в свою очередь, не уподобляется моему мышлению. Итак, сегодня, - я считаю новой и эту формулировку – adaequatio между обоими терминами должно быть взаимным: мое мышление должно совпадать с вещью, но это возможно только, если сама вещь совпадает со структурой моего мышления». Подобное видение этой проблематики, но уже в христианском смысле, мы находим у Архим. Софрония (Сахарова): «Наш ум, создан по образу и по подобию уму Первому – Богу. Ему, нашему уму, свойствен свет, ибо сотворен по образу Того, Кто есть Свет безначальный. Когда в опыте аскетических созерцаний о таинствах и тайнах Бытия Изначального – ум – переступает порог времени и пространства и для нас самих становится подобным свету, тогда человек стоит в опасности счесть сей естественный свет тварного ума за Нетварный, Божественный. В состоянии подобной аберраций – ум человеческий создает мистические теории (мифологемы – прим. мое), которые, однако, не выводят его к подлинно сущей вечности, а доступны ему по его тварному естеству». Единство человека и мира, мы найдем и в тезисе М. Экхарта «глаз, которым, я смотрю на Бога, - тот же самый глаз, которым Бог смотрит на меня».

Но стоп… а что такое мысль? Откуда и как она берется, как можно одной мыслью постичь и объяснить другую? И сама «наша» мысль, появляется в нашем же сознании благодаря ли самому сознанию? Более того, мысль имеет право на существование, только если способна в самой себе «отыскать» источник истины, а не только в соединении мысли с фактом (индуктивизм). Только та мысль, которая сама по себе обладает бытием, сама себе была бы фактом. Прикасаясь к реальности, именно она способна ответить на вопросы не доступные простым смертным. В самом деле, мы имеем дело с загадочным феноменом говорящем о метафизически невозможном акте – акте мышления. «Оно может случиться, а может не случиться. Есть какие – то условия, чтобы событие мышления случилось (Р. Декарт считал, что мыслить можно, в том смысле, о котором мы сейчас говорим, только 4 часа в месяц - прим. авт.). И в этом смысле, событие мышления похоже на события жизни. Так же, как события жизни почти что невозможны, точно так же и события мышления почти что невозможны, но бывают – и это удивительно. Сама эта удивительность тоже вызывает мышление. Мы начинаем мыслить, когда удивляемся…Мысль нельзя подумать, она рождается из душевного потрясения». Наше сознание, до того как оно ее схватит и понятийно «о-предметить», в тишине молчания как бы сначала проявляет мысль. «Только в молчании рождается слово и только во тьме ты увидишь свет».

С другой стороны, мысля, я делаю для себя осознанным то, чем я уже сам для себя являюсь. Наше сознание связанно с удивительным явлением – появлением и со-существованием внутри самого себя параллельным мнением, т.е. со-мнением. Я принципиально различаю два удивительных по своей природе понятия как сомнение и со-мнение. В связи с этим, возникает еще одна интересная проблема. В религиозном сознании, парадоксальным образом, я желаю актуально во времени того, чем я уже потенциально являюсь в Вечности. Прошлое и будущее. Я обречен родиться к бессмертной Жизни или Вечной смерти. «Против твоей воли тебя зачинают и против твоей воли тебя рождают, и против твоей воли ты живешь, и против твоей воли ты умираешь... и против твоей воли ты должен дать отчет Царю царей, Святому, Благословенно Имя Его» (рабби Элеазар ха-Каппар, Пиркей. Авот. IV, 29). Это пострашнее, чем все ужасы того что -есть-. Будущее и прошлое есть феномен (от греческого «фейномэ» – «являть») того, что -есть- в настоящем. Вечность антиномична. Вечность говорит о живущих в смерти и о умерших в и для жизни. Здесь нет эмпирического разума, ибо разум говорит о том, что -есть-, здесь больше, ибо здесь «Молчание Вечности». Мое -я- всегда умирающее, «тень» моего -я-, ее отрицание - смерть: младенчество, детство, юность, зрелость, старость… старость-младенчество. -Я- становящееся есть -я- умирающее для смерти-рождения к Смерти, или смерти-рождения к Вечности. Умереть для смерти, значить родиться для Вечности. Желая будущего становления, -я- даже неосознанно и не подозревая желает быть прошлым. «Схватить» вечность, возможно только умерев для будущего-прошлого, умереть для «-я- хочу быть», ибо «-я- хочу быть» это ловушка за которой скрывается «-я- хочу не быть». Не-бытие, это изнанка «-я- хочу быть». Таким образом, в этой проявленности моего о - сознавания, латентно «лежит» бессознательное, потенциальное «желание – воля» /А. Шопенгауэр/.

Как известно, основной вопрос греческой философии, это проблема Единого и многого. Поскольку наш «шарик» состоит из первоэлементов (огонь, вода, земля, эфир), которые на самом деле, в чистом виде, отрицают друг друга, то естественно напрашивается вопрос: «А почему он не разваливается»? Да и сам мир, есть не просто некая статически-постоянная данность, а вечно-развивающая, становящаяся реальность, являющаяся неизменной характеристикой (атрибутом) самого бытия. Таким образом, поиск пятого элемента, явился необходимой предпосылкой и целью всякого осмысления Универсума. При этом, возможный способ нашего созерцания (теории) на прямую связан с признанием нами беспредпосылочного основания, некой «точки отсчета», которая, развертываясь (некий «пучок чистого содержания») для нас и будет являться теми «очками», через которые мы будем смотреть на мир. Сам факт того, что мы не можем этого представить (о-предметить) говорит о чем - то большем, говорит о присутствии Невидимого. Дело в том, что бытие чувственно воспринимаемого мира не столь очевидно как это может показаться с начала, следовательно, его исток вне мира, но и в мире тоже. Таким образом, философское сознание в отличие от любого другого берется за то, что само по себе неизвестно. «Ибо предмет философии не есть некая данность». Из - вне - к нам поступают единичные и порой несвязанные друг с другом «сигналы», а вот связи, объяснения, «схемы», это то, что всегда привносится в мир от нас, и что в конечном случае является основой для формирования законченного мировоззрения. Конечным пунктом этих стремлений, во всех областях человеческой культуры, является желание прийти к постижению Единого Смысла, Смысла истории, Абсолюта - некой панацеи могущей и способной объяснить абсолютно все. Отсюда детерминизм, каузальность, механицизм (физических и даже духовных законов), универсализм и т.д. Только человеку свойственно познавать, о-смысливать окружающий его мир, историю, универсум. Бог в этом не нуждается, поскольку знает все, животным это не свойственно в силу объективных биологических причин; следовательно, говоря о познании и мышлении, мы говорим об исключительно человеческой способности, т.е. о человеке.

А собственно зачем? Зачем совершает человек этот прыжок от мифа к логосу, от непосредственного к теоретико-опосредуемому? При этом «скрытно» подразумевается, что это есть всегда рациональная попытка объяснения и понимания не столько земного сколько небесного. При этом, в отличие от Откровения (которое также поступает к нам из –Вне-), понимается, что человек дает, по сути самому себе, некое целостное видение окружающего его мира. Как сказал Ф. Ницше в «Генеалогии морали»: «Всякий, кто когда-нибудь строил новое небо, находил силу для этого лишь в собственном аду». Смысл всегда больше (и по объему и по содержанию) того, что является со-бытийной, фрагментарной составляющей нашей жизни. Как указывает А. Л. Доброхотов: «Русское слово «смысл» (кажется, не имеющее точных аналогов в западных языках) для данного определения очень удобно. В нем сразу подразумеваются и логическое значение, и цель, и оправдание существования, и ценность, и замысел».

2. Сущее.

Поскольку бытие утверждает целостность мира, через более богатую категорию как его существование, то одним из серьезнейших аспектов философствования является вопрос о «многообразии способов и форм бытия». Термин existentia (существование) первоначально был схоластическим понятием, противоположным понятию essentia,, или сущность. Это различие в средневековой христианской философии затрагивало каждое сотворенное Богом бытие, но не самого Бога. Для Его бытия действительно то, что оно и существует сущностно, ибо к Его сущности принадлежит совершенство, а к совершенству – существование. «Как известно, ни светская языческая письменность, ни письменность церковная до-никейская не знали различия между словами «усия» и «ипостасис», впоследствии рассматривавшимися как termini techici; в философском словоупотреблении «усия» безусловно, приравнивалась к «ипостаси». Так было еще в V веке по Р.Х. Есть все основания думать, что и, отцы 1-го Вселенского собора принимали слова «ипостась» и «сущность» в качестве равнозначащих и совсем не имели в виду того различия между ними, которое было внесено позднейшей мыслью». П. Флоренский не совсем прав, поскольку у некоторых стоиков «ипостасис», иногда принимало значение отдельной субстанции, в значении индивидуального существования. Термин «ипостасис» был введен Посидонием еще в I веке до Р. Х. В.Н. Лосский отмечает, что, например, у Аристотеля термин «первичные усии» имеют значение индивидуального существования, а «ипостась», как позднее отметил св. Иоанн Дамаскин, иногда значит просто существование. В древней философии это понятие для разных школ получало разные оттенки. Для платонизма и неоплатонизма «сущность» обозначает «общее». Так же и для стоиков термин «сущность» (лат. substantia) обозначает общий и бескачественный субстрат (т.е. материю) в противоположность различающим формам. Для Аристотеля и аристотеликов, напротив, usia означает прежде всего неделимое, индивидуальное бытие, индивидуальную и единичную вещь во всей полноте ее непреложных определений. И только вторично можно назвать сущностью общий род; объединяющий и объемлющий единичные существования, - по Аристотелю: deutera usia, «вторая сущность». Впрочем, у самого Аристотеля слово usia не имеет точно ограниченного значения, и иногда сливается по смыслу с понятием бытия или «подлежащего». При этом, понятие сущности для Аристотеля связано с понятием о возникновении или становлении, genesis. К IV-му веку в широком словоупотреблении утвердился за словом usia именно узкий аристотелевский смысл. В этом смысле usia есть не только сущность, но и существо.

Очень интересную параллель можно провести с библейским отождествлением имени Бога как «Яхве» и пониманием Сущего. «Яхве» - это как бы отклик (Он сущий), повторяемый людьми в 3-м лице, на откровение. Выраженное Богом в 1-м лице о самом Себе: ’ehye (h) – Я есмь». Он есть «Сущий», точнее с еврейского: «Он есть Тот, Кто есть». За этой кажущейся тавтологией скрывается глубокий смысл. «Сущий» - это причастие от глагола «быть». Обычно поэтому говорится о том, что Сущий есть Источник или Податель всякого бытия. Но по сути дела, не было бы никакого нового откровения в том, что Бог является Творцом и Первопричиной всякой тварного бытия - это аксиома истинной религии. Необходимо более пристально приглядеться к таинственной тетраграмме IXVX: «Я есть Тот, Кто есть». Во-первых, это означает, что Бог является истинным Бытием, единственной Реальностью, по сравнению с которой всё не столь реально или не реально вовсе. Всё обретает реальность, настоящее бытие только в той мере, в какой причастно бытию Сущего. Только Он «есть» по-настоящему. Во-вторых, в этом имени можно усмотреть надвременной аспект: в отличие от преходящего мира Он «есть» всегда. В отличие от нашей жизни, в которой каждый будущий миг превращается в прошедший, у Бога всегда «настоящее» время, настоящая жизнь. В-третьих, обратим внимание на слово «Тот». В индуизме человек говорит божеству: «Ты есть То», и высшим качеством Его считается безличностность. Но Бог Авраама и Моисея - не океаническая бездна, Он есть высшая Личность, обладающая мыслью, волей, и, если можно так выразиться, характером. В библейской религии нельзя спросить «что есть Бог?», но только «Кто есть Бог?». Пред Единым Личностным Богом праведный человек «говорит лицом к лицу». В будущем подобное представление развилось в знание о «человечности» Бога», а отсюда и божественности человека /Фейербах/. Нужно сказать, что имена, прилагаемые нами к высшему первоначалу, раскрывают не его невыразимую природу, а лишь «наши собственные состояния, включая и состояния сознание, по отношению к Нему». Так, по утверждению Плотина, называя Единое «причиной» или «тем», «мы, как бы извне обегая единое, стремимся истолковывать свои состояния, то будучи близ него, то отпадая из-за затруднений касательно него».

Это имя охватывает все, и Сам Бог непрестанно разъясняет его в различных определениях Самого Себя. Откровения Имени Моисею содержит по крайней мере одно новое истолкование древнего слова и, вероятно, его материальное преобразование. Устанавливается связь между именем Яхве и 1-м лицом глагола haya (h): ’ehye (h) – Я есмь». На Божие «Я есмь» человек отвечает «Он есть» или «Он дает бытие».


Tags: размышления, философия
Subscribe

promo iov75 ноябрь 27, 19:24 Leave a comment
Buy for 40 tokens
Эсхатологические представления вырастают на базе повседневных эмпирических наблюдений, продиктованных желанием определить все возможные связи и параллели между «миром» (извечным порядком) природы и находящимся в стадии становления «миром» людей, но оформляются они на…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment