iov75 (iov75) wrote,
iov75
iov75

"Так Бог превращается в основу для франшизы..." или Разве можно торговать небом?

О некоторых аспектах финансово-экономической жизни Церкви.

Религиозное сообщество живет дольше, чем простое человеческое семейство. Там, где раньше все было понятно и так, теперь надо формулировать и объяснять. Объяснения кодифицируются, обычаи превращаются в правила и заповеди. Возникает религиозная культура. Рождаются символы, которые навсегда становятся незаменимыми элементами религиозной культуры. Эти символы, по сути, — элементы бренда. Они отлично справляются со своей главной задачей: маркировать религию, делая ее образ уникальным и узнаваемым для друзей и врагов. Так Бог превращается в основу для франшизы.

На верху феодально-сакральной пирамиды — администрация патриарха. Но в глазах местной политической и деловой элиты, которая не нисходит до контактов с приходским духовенством, именно архиереи выступают в роли продавцов церковной франшизы.
На областном уровне архиерей — самый серьезный представитель церкви в понимании власти или крупного бизнеса. Он может договориться с губернатором о передаче недвижимости или убедить владельца крупной компании взять на себя финансирование семинарии. Часто он же является настоятелем кафедрального собора и нескольких монастырей.

От архиерея к священнослужелям.

Архиереи действуют не напрямую, а через благочинных. Это священник, которому поручен контроль за храмами и духовенством на определенной территории. Благочинный — важнейшее звено. Епископы лично не занимаются делами отдельных приходов, препоручая это благочинным. Именно от их умения получать от настоятелей храмов ресурсы зависит финансовое положение епархии. Благочинные, конечно, не могут сами назначать или смещать настоятелей — это привилегия архиерея. Но влиять на такие назначения они стараются. Им просто необходимо, чтобы настоятелями были такие люди, с которыми они смогут договориться.

Обычно крупные пожертвования считаются целевыми, поэтому не облагаются епархиальным налогом. Жертвуют как бы не деньги, а что-то конкретное: автомобиль, колокола, иконостас. Однако если у вас появился серьезный спонсор, будьте готовы им делиться. Благочинный попросит познакомить с щедрым бизнесменом или же просто скажет настоятелю: у тебя друг состоятельный, а не мог бы он за все благочиние епархиальный взнос уплатить? Но это, конечно, все не формализовано и зависит от способности сторон давить и уступать давлению.

Каждый приход (то есть фактически каждый настоятель) отчисляет в епархию 25 процентов всех заработанных денег. Этот процент может отличаться от епархии к епархии, но это примерно четверть всего, что люди приносят в храм. Однако неофициальным образом епархиальные власти постоянно требуют денег сверх этого отчисления. Настоятелю просто называют конкретную сумму: на монастырь — дай, на епархиальный молодежный съезд — дай, на ремонт кафедрального собора — дай. А визиты архиереев на приход — это вообще как пожар. Даже небольшому приходу он обходится минимум в миллион рублей. Все оплачивается из приходской казны, включая подарки архиерея прихожанам. Ну и, конечно, архиерею, его свите, даже иподиаконам надо давать конверты.

От приходов требуют закупать свечи и предметы церковного обихода у патриархийных производителей, в первую очередь «Софрино». Многие архиереи заставляют даже книги в приходские лавки закупать только через епархию. Причем они еще и объемы устанавливают: например, такой-то приход обязан взять на реализацию с епархиального склада книг на 300 тысяч в месяц. Конечно, далеко не всегда эти рекомендации выполняются. И священникам это невыгодно, и сторонние производители — тоже не очень сторонние, это часто крупные монастыри и даже приходы, да и контроль обеспечить сложно.

На кого работает вся эта система? Кто главный бенефициар?

В первую очередь эта система выгодна церковному руководству и архиереям. За редчайшими исключениями они не тратят никаких средств на открытие новых приходов. Инициатива всегда исходит снизу, епископу пишут прошение, а он лишь благословляет это дело и присылает священника. Поиск земли, спонсоров, договоренности с местными властями — все это ложится на нового настоятеля. Архиерей обычно не помогает никак, даже морально, не говоря уже о деньгах. А выгоду с этого предприятия он начинает получать сразу же. При этом рисков у епископа тоже никаких. Если священник не справится или если он вдруг окажется безнравственным, и церковь начнет нести репутационные потери, от него сразу же отрекутся. Мол, он не наш, он со вчерашнего вечера под запретом, и вообще мы тут ни при чем. В патриархийных документах священников называют «религиозный персонал». Так духовенство даже советская власть не унижала.

Но здесь не стоит преувеличивать финансовую выгоду. Золотых гор, за редкими исключениями, священный сан не сулит, хотя и голодать не придется. Абсолютное большинство священников выбрали этот путь совершенно искренне и остаются ему верны ради служения Богу и людям. Помимо этого есть еще и социальная мотивация: батюшка всегда в центре внимания, его любят, слушают. Он может аккумулировать и деньги, и человеческие усилия для каких-то вещей, которые он считает важными. И если в светских сферах для подобного положения нужно долго учиться и вообще расти, то в церкви это дается практически сразу. Сравнение с франшизой очень верное — кто в рясе, тот и поп.

P/S Многим приходящим в церковь не нужно общение с Богом, им нужна магия. Евангельская проповедь не только не интересна таким людям, но даже иногда вызывает агрессию. Система как раз и подстроена под удовлетворение простейшего спроса на «религиозные услуги». Последний фактор крайне важен для высшего церковного руководства — патриарха и его администрации. Ведь именно огромная масса «захожан» позволяет священноначалию РПЦ выступать от лица абсолютного большинства населения по вопросам веры, нравственности, а порой даже культуры и политики. Собственно, это тоже роялти, не менее важные для священноначалия, чем отчисления «снизу». Ведь политический вес — это ключ к средствам «сверху», а в российских условиях это куда важней.
Есть еще небольшая — несколько процентов — прослойка постоянных прихожан. Они не то чтобы довольны этой схемой, но полностью лояльны. Раз так оно есть — значит, так надо.

Какое будущее у церковного франчайзинга?

Большинство участников системы к ней привыкли. Работает — и ладно. Однако сама по себе она очень способствует тому, чтобы ряды духовенства пополнялись людьми, единственной добродетелью которых является лояльность. Да и мирянам предлагается только свечки ставить да молебны заказывать. Остальное просто не востребовано. Но если нас постигнут какие-то серьезные перемены в обществе, будет много новых проблем. В том виде, в котором франчайзинговая система существует сегодня, она осуществляет в церкви отрицательную селекцию. Изживать ее последствия придется очень долго. Но Бог выше всех этих систем. Да и русское православие — это не схема по перераспределению земных ценностей, а тысячелетняя духовная культура, продолжающая определять облик России. Но этот, если угодно, бренд — не собственность какой-то группы людей и уж точно не предмет торговли. Он принадлежит всему нашему народу — как воздух, как небо. Разве можно торговать небом?

По материалам: http://m.lenta.ru/


Subscribe

promo iov75 november 27, 19:24 Leave a comment
Buy for 40 tokens
Эсхатологические представления вырастают на базе повседневных эмпирических наблюдений, продиктованных желанием определить все возможные связи и параллели между «миром» (извечным порядком) природы и находящимся в стадии становления «миром» людей, но оформляются они на…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments