Война миров ...
В отличие от постхристианской западной культуры ислам не проводит принципиального различия между религиозным и политическим сообществом. Это, по сути, образ жизни, образ самого существования этих сообществ. Поэтому просто необходимо признать, что попытки привить исламскому миру основы секуляризированного политического устройства и культуры (свойственного Западной, постхристианской цивилизации), воспринимаются как посягательства на само его существование, т.е. на полное разрушение культурного "ядра". С этой точки зрения, внедряя свои культурные + общесатанинские псевдоценности (парад человеческой похоти, пиетет перед сексуальным меньшинством, ненасытной алчностью, абортами и карьеризмом, наркоманией и равнодушием к СВЯТОМУ и т.п.), а также социально-политические амбиции и ПРАВО СИЛЫ -- Запад, в лице Пиндостана, совершает не менее ужасный в исторической для Востока перспективе акт, чем для самого Запада был теракт 11 сентября. Инстинкт самосохранения своей уникальной цивилизации толкает мусульманское и не только, сообщество к изоляционизму и жесткому противостоянию по отношению к агрессивной и угрожающей ему инородной культуре.
Идея развития и модернизации, которая составляет основу Западной секулярной и пост-христианской цивилизации, не только чужда, но даже враждебна Востоку, с присущим ему консерватизмом (консерватизм – это психологический элемент социального иммунитета любой цивилизации, с потерей которого, как при СПИДе, обезоруженный организм быстро хиреет и умирает в страшных муках, пораженный антителами), основанным на стремлении минимизировать вмешательство человека в Богоданный миропорядок. Если Западная цивилизация настаивает на том, что человек – царь мира (мир для человека = гипертрофированное ПОТРЕБЛЯДСТВО), то например Азиатская цивилизация утверждает: 1) реальность мира; 2) реальность человека, без рафинированного пиетета перед ним = человек - элемент целого; 3) центра мира нет. Божественное в мире – это ПУСТОТА. Мир – отпечаток Бога. Весь мир – это огромное количество явлений. Задача гармонизировать свое отношение с миром (божественное отпечатывание материального воплощения, как бы икона Бога). Идея грехопадения и агрессивное отношение к природе им просто не нужна.
И наконец, мы должны признать факт фундаментального различия в отношении к гуманистической составляющей таких сакрально-нраственных систем как: христианство и буддизма, ислам и индуизм. Например, обратимся к принципу "не убий", который основан на идущем от Ветхого завета (что в целом, не мешало в ветхозаветной истории мочить всех и вся) представлении о человеке как богоподобном творении. Посягательство на человеческую жизнь (с такой легкостью совершающееся в христоцентричной культурно-цивилизационной парадигме), теоретически, есть тем самым посягательство на божественную креатуру.
В отличие от христианского мира, другие мировые морально-этические системы практически индифферентны к человеческой жизни. Например, в пятерке столпов веры ислама (в отличие от библейских десяти заповедей и христианской этики) мы не найдем подобного запрета. Стержнем всех морально-этических ценностей ислама является служение Аллаху, как своей жизнью, так и смертью, а ритуалу погребения придается больше значение, чем "ритуалу" самой жизни вне сферы служения Всевышнему. В буддизме вообще, с его чредой реинкарнаций имеет значение лишь образ жизни, но не жизнь, как ценность, сама по себе. Пристрастие и привязанность к этой жизни-иллюзии, в буддизме рассматривается как недостаток и несовершенство.
Чтобы быть до конца последовательным в стремлении к обеспечению мирного сосуществования цивилизаций, Западу придется признать, что свобода, равенство, демократия и даже индивидуальная человеческая жизнь -- не есть ценности, разделяемые в сообществах всех цивилизационных типов. Необходимо понять, что Восточная ментальность принимает эти принципы Западного общественного устройства как идущие от "грешных человеков", а потому и не имеющие для своей системы нравственых координат никакого ценностного значения, ибо на Востоке все социальное и политическое мироустройство сводятся к априори сакральному порядку, а потому и принципиально не могут быть подвержены аморфно-безликому глобальному переустройству (тем паче, в угоду глобальному управляющему классу).
Возможно ли преодоление этих фундаментальных различий наших цивилизаций, которые порождают конфликтность и мешают продуктивному диалогу, направленному на сотрудничество? Тем более, что, говоря о долгосрочной перспективе, тот же Хантингтон отмечал: "… в обозримом будущем не сложится единой универсальной цивилизации. Напротив, мир будет состоять из не похожих друг на друга цивилизаций, и каждой из них придется учиться сосуществовать со всеми остальными". Актуальность этого вопроса обостряется еще и тем, что исход противостояния цивилизаций далеко не предрешен (хотя безусловно на Западе народ думает иначе). Как было отмечено многими толковыми мужами, в отличие от Востока, Западный мир более беззащитен именно в силу своего внутреннего плюрализма и начавшейся деформации цивилизационного "ядра".
Идея развития и модернизации, которая составляет основу Западной секулярной и пост-христианской цивилизации, не только чужда, но даже враждебна Востоку, с присущим ему консерватизмом (консерватизм – это психологический элемент социального иммунитета любой цивилизации, с потерей которого, как при СПИДе, обезоруженный организм быстро хиреет и умирает в страшных муках, пораженный антителами), основанным на стремлении минимизировать вмешательство человека в Богоданный миропорядок. Если Западная цивилизация настаивает на том, что человек – царь мира (мир для человека = гипертрофированное ПОТРЕБЛЯДСТВО), то например Азиатская цивилизация утверждает: 1) реальность мира; 2) реальность человека, без рафинированного пиетета перед ним = человек - элемент целого; 3) центра мира нет. Божественное в мире – это ПУСТОТА. Мир – отпечаток Бога. Весь мир – это огромное количество явлений. Задача гармонизировать свое отношение с миром (божественное отпечатывание материального воплощения, как бы икона Бога). Идея грехопадения и агрессивное отношение к природе им просто не нужна.
И наконец, мы должны признать факт фундаментального различия в отношении к гуманистической составляющей таких сакрально-нраственных систем как: христианство и буддизма, ислам и индуизм. Например, обратимся к принципу "не убий", который основан на идущем от Ветхого завета (что в целом, не мешало в ветхозаветной истории мочить всех и вся) представлении о человеке как богоподобном творении. Посягательство на человеческую жизнь (с такой легкостью совершающееся в христоцентричной культурно-цивилизационной парадигме), теоретически, есть тем самым посягательство на божественную креатуру.
В отличие от христианского мира, другие мировые морально-этические системы практически индифферентны к человеческой жизни. Например, в пятерке столпов веры ислама (в отличие от библейских десяти заповедей и христианской этики) мы не найдем подобного запрета. Стержнем всех морально-этических ценностей ислама является служение Аллаху, как своей жизнью, так и смертью, а ритуалу погребения придается больше значение, чем "ритуалу" самой жизни вне сферы служения Всевышнему. В буддизме вообще, с его чредой реинкарнаций имеет значение лишь образ жизни, но не жизнь, как ценность, сама по себе. Пристрастие и привязанность к этой жизни-иллюзии, в буддизме рассматривается как недостаток и несовершенство.
Чтобы быть до конца последовательным в стремлении к обеспечению мирного сосуществования цивилизаций, Западу придется признать, что свобода, равенство, демократия и даже индивидуальная человеческая жизнь -- не есть ценности, разделяемые в сообществах всех цивилизационных типов. Необходимо понять, что Восточная ментальность принимает эти принципы Западного общественного устройства как идущие от "грешных человеков", а потому и не имеющие для своей системы нравственых координат никакого ценностного значения, ибо на Востоке все социальное и политическое мироустройство сводятся к априори сакральному порядку, а потому и принципиально не могут быть подвержены аморфно-безликому глобальному переустройству (тем паче, в угоду глобальному управляющему классу).
Возможно ли преодоление этих фундаментальных различий наших цивилизаций, которые порождают конфликтность и мешают продуктивному диалогу, направленному на сотрудничество? Тем более, что, говоря о долгосрочной перспективе, тот же Хантингтон отмечал: "… в обозримом будущем не сложится единой универсальной цивилизации. Напротив, мир будет состоять из не похожих друг на друга цивилизаций, и каждой из них придется учиться сосуществовать со всеми остальными". Актуальность этого вопроса обостряется еще и тем, что исход противостояния цивилизаций далеко не предрешен (хотя безусловно на Западе народ думает иначе). Как было отмечено многими толковыми мужами, в отличие от Востока, Западный мир более беззащитен именно в силу своего внутреннего плюрализма и начавшейся деформации цивилизационного "ядра".