iov75 (iov75) wrote,
iov75
iov75

Categories:

День в истории. Мальтийский саммит


Мальтийский саммит
Фото: Darrin Zammit Lupi DZL / DL / Reuters

Четверть века назад, 3 декабря 1989 года, завершился Мальтийский саммит — первая встреча на высшем уровне Джорджа Буша и Михаила Горбачева, где лидеры сверхдержав провозгласили окончание холодной войны. Странно вспоминать об этом в конце 2014 года, когда в Литве проводятся широкомасштабные учения НАТО «Железный меч», а США обещают направить военную помощь на Украину. И уже как минимум с 1999 года в России говорят, что Запад нарушил обещания не расширять НАТО на восток (данные Михаилу Горбачеву в обмен на согласие не препятствовать объединению Германии). Но ныне здравствующие участники событий (министры иностранных дел Германии и США прежде всего) опровергают факт каких-либо гарантий, ограничивающих НАТО. ...

Дипломатическая игра, определившая геополитическое будущее Германии, была сыграна зимой-весной 1990 года — именно к тем событиям отсылают все спорящие о «вероломстве» Запада (начиная с самого Горбачева). Каковы же были мотивы и намерения основных политических игроков, ведущих переговоры о будущем Центральной Европы в конце холодной войны?

К декабрю 1989 года правящие партии стран Варшавского договора лишились монополии на власть. Берлинская стена была разрушена 9 ноября, и десятки тысяч жителей ГДР пересекали западную границу. Восточногерманская экономика находилась на грани коллапса, а большинство граждан страны требовали скорейшего объединения с Западной Германией. В этой ситуации канцлер ФРГ Гельмут Коль понял, что страна может объединиться не в результате длительного процесса, требующего экономического сближения двух государств и сложных переговоров со странами-победителями над гитлеровской Германией, а быстро, прямо сейчас.

Европа без НАТО и ОВД

Тем временем Ганс-Дитрих Геншер, министр иностранных дел ФРГ, желая оставить свой след в истории страны и не дать Колю пожать все лавры объединителя, выступил с программной речью в Тутцинге. Именно в своем выступлении (которое не было согласовано с канцлером!) Геншер постарался успокоить советское руководство и убедить его, что слияние ГДР и ФРГ не угрожает безопасности Восточного блока. «Что бы ни случилось в странах Варшавского договора, экспансии территории НАТО на восток не будет. Эта гарантия безопасности важна для Советского Союза и его политики… Крайне важно четко определить роль обоих союзов. Они перейдут от конфронтации к сотрудничеству и станут элементами новой системы общеевропейской безопасности», — заявил министр.

Нетрудно заметить, что Геншер надеялся реализовать свое собственное видение европейского будущего, где на обломках НАТО и Организации варшавского договора (ОВД) возникнет новая (и мирная) система безопасности — скорее всего, под зонтиком Совещания по безопасности и сотрудничества в Европе (СБСЕ). Хотя советское руководство позитивно отнеслось к «тутцингской формуле», выступление министра не было юридически оформленным документом, да и Коль пока не высказал своего согласия.

Бейкер и Геншер
Бейкер и Геншер
Фото: John Parkin / AP

Но Геншер торопился заручиться поддержкой США и через несколько дней полетел в Вашингтон, на встречу со своим коллегой Джеймсом Бейкером. Тот на словах поддержал «план Геншера»: политическое членство Германии в НАТО при отсутствии войск альянса на территории ГДР и единая система безопасности под эгидой СБСЕ. Более того, на встрече с главой британского МИДа Дугласом Хёрдом Геншер пошел еще дальше и заявил, что СССР должен получить гарантии того, что, «если поляки захотят выйти из ОВД, они не вступят на следующий день в НАТО».

Горбачев выжидает

Следующий раунд переговоров прошел в Москве 7-9 февраля: госсекретарь США в целом принял план Геншера как «лучший из имеющихся». Однако целью американца было не просто добиться скорейшего воссоединения Германии, но и заручиться согласием Михаила Горбачева на членство государства в Североатлантическом альянсе. «Что бы вы предпочли — единую и независимую Германию вне НАТО, — намекал Бейкер на возрождение уничтоженного в 1945 году центра геополитической мощи посреди Европы, — или единую страну в рамках альянса с гарантиями того, что юрисдикция НАТО не расширится ни на один дюйм к востоку от нынешних границ?» [То есть на территорию ГДР] Но Горбачев отреагировал на это предложение безо всякого энтузиазма: он обещал обсудить все в деталях со своими советниками, отметив лишь, что «расширение зоны НАТО является недопустимым».

Горбачев и Бейкер в Кремле (9 февраля 1990 года)
Горбачев и Бейкер в Кремле (9 февраля 1990 года)
Фото: Борис Юрченко / AP

Советские архивные документы показывают, что у Горбачева в то время не было четкого плана относительно будущего Германии. Он не требовал ни нейтрализации страны, ни одновременного вывода американского и советского контингентов. По словам Бейкера, ни одна из сторон не предлагала окончательного решения и не собиралась фиксировать договоренности в письменном виде. Такая неопределенность более чем устраивала госсекретаря: президент США Джордж Буш (а также Коль) могли бы и не одобрить инициативы Бейкера, ситуация менялась непрерывно, а гибкая позиция Горбачева позволяла надеяться на лучшие условия будущего торга.

Ночная прогулка по Красной площади

Тем временем в Вашингтоне Буш и его Совет национальной безопасности уже отходили от линии Геншера-Бейкера и рассматривали «все возможности» будущего восточных территорий, в том числе «особый военный статус». Держа в папке соответствующие меморандумы, в Москву 10 февраля прибыл Гельмут Коль.

Хотя Горбачев выразил пожелание, чтобы единая Германия приобрела статус «неприсоединившейся страны» (как Индия и Китай), Колю это не понравилось: страна должна была остаться в НАТО. При этом канцлер публично признал необходимость «удовлетворительного решения проблемы военных союзов» и пообещал, что ФРГ возьмет на себя все долги ГДР. Но главное другое: речь не шла о сделке и взаимных гарантиях, как утверждали в 90-е. Горбачев просто сообщил Колю о том, что сам решил уже в январе: СССР дает зеленый свет идущему в быстром темпе воссоединению Германии. Эту позицию канцлер поспешил озвучить на пресс-конференции как свершившийся факт, после чего пришел в такую эйфорию, что всю ночь не мог заснуть и отправился гулять по Красной площади.

Коль и Геншер на Красной площади (10 февраля 1990 года)
Коль и Геншер на Красной площади (10 февраля 1990 года)
Фото: AP

Конечно, позиция генсека тогда диктовалась не только слабостью: Горбачев, безусловно, принял во внимание устные обещания западных партнеров («ни на один дюйм»). Повторяясь очень часто, они приобрели определенный вес — однако, как понимали все стороны, эти гарантии относились лишь к отдаленному европейскому будущему. Горбачев не ловил на слове Геншера, Бейкера и Коля еще и потому, что был уверен: важные рычаги системы безопасности континента остаются в его руках, и судьба НАТО будет обсуждаться еще много лет. Запад делал туманные предложения, а Горбачев не выдвигал жестких требований: в неопределенной ситуации весны 1990 года обе стороны хотели сохранить свободу маневра.

Коль и Буш договорились

Не наблюдалось единства по вопросу будущего НАТО и в немецком руководстве: министр обороны Герхард Штолтенберг публично предупредил страну об опасности ослабления НАТО и необходимости размещения войск бундесвера на восточных территориях. Эта позиция вызвала гнев Геншера, который поспешил назвать ее «частным мнением», чтобы не дать СССР повода к торможению объединительного процесса. Под давлением канцлера 19 февраля министры приняли единую декларацию, где прописывалась демилитаризация ГДР. Геншер выиграл, но Штолтенберг резонно утверждал, что Горбачев и министр иностранных дел СССР Эдуард Шеварнадзе постоянно меняют свои точки зрения и нет никакой необходимости давать им безусловные гарантии.

Теперь уже за океаном начали опасаться, как бы новая Германия не последовала примеру французов и не вышла из военной организации НАТО: что же тогда будет с размещенной в ФРГ Седьмой армией? Но на саммите в Кэмп-Дэвиде 24 февраля Коль и Буш договорились. «Мягкую» линию Геншера-Бейкера отодвинули на задний план: лидеры официально объявили о полноценном членстве Германии в НАТО, сохранении американского контингента в качестве «гаранта стабильности» и милитаризации восточных территорий (пусть и с сохранением их особого статуса).

Коль, Буш и Бейкер на саммите в Кэмп-Дэвиде (24 февраля 1990 года)
Коль, Буш и Бейкер на саммите в Кэмп-Дэвиде (24 февраля 1990 года)
Фото: Susan Biddle / George Bush Presidential Library and Museum / AP

Горбачев и Шеварнадзе говорили, что вопросы безопасности в Германии (и Европе) предстоит разрешать еще несколько лет, однако Коль форсировал процесс и настоял на том, что основную роль в убеждении Горбачева должна сыграть наличность. Целью США стало, по выражению заместителя помощника президента по национальной безопасности Роберта Гейтса, «заставить Советы уйти с помощью подкупа».

Надежда умирает последней

Весной и летом советское руководство продолжало сопротивляться членству объединенной Германии в НАТО. На Горбачева давили и сторонники жесткого курса из МИДа и ЦК КПСС (прежде всего руководитель международного отдела, бывший посол в ФРГ Валентин Фалин. Они считали, что только немецкий нейтралитет гарантирует безопасность СССР.

Генсек и его министр иностранных дел маневрировали между внутренней оппозицией и своими западными партнерами, показывая Бушу и Колю, как сложно убедить советское общественное мнение, военных, а также руководство ОВД. Да и на Западе понимали, что нельзя «дразнить гусей» и провоцировать советское руководство на лишение Горбачева реальной власти.

На торжествах по поводу независимости Намибии и на ассамблее Западноевропейского союза в Люксембурге Геншер снова продвигал свой план единой Европы, где «НАТО в его нынешней форме потребуется только для переходного периода, пока военные союзы не будут распущены». НАТО и ОВД должны превратиться в единую ассоциацию коллективной безопасности, заявил министр на встрече с Шеварнадзе. В голове Геншера приверженность линии Коля на вступление единой Германии в НАТО как-то уживалась с верой в мирное будущее Европы под эгидой СБСЕ (за озвучивание этой идеи в Люксембурге министр получил от Коля жесткий выговор).

Джордж Буш на саммите НАТО (Лондон, июль 1990 года)
Джордж Буш на саммите НАТО (Лондон, июль 1990 года)
Фото: Doug Mills / AP

Но в итоге верность руководству оказалась превыше всего: хотя на Западе опасались, что Геншер поддержит предложение Шеварнадзе о раздельном ходе внутри- и внешнеполитических процессов объединения, министр уверил коллег, что в СССР просто делают хорошую мину при плохой игре в надежде успокоить сторонников жесткого курса в партии и правительстве. Теперь Горбачеву оставалось только признать право Германии выбирать свой военный союз (случилось это на июньском саммите великих держав в Вашингтоне) и выторговывать экономическую помощь.

Запад, тем не менее, сделал шаг навстречу: в Лондонской декларации НАТО (6 июля) пересматривалась военная стратегия альянса, и СССР больше не считался его противником. Члены НАТО также обязались не начинать конфликт первыми, предложили заключить пакт о ненападении с ОВД и пригласили все страны Восточного блока к дипломатическим контактам с НАТО с целью дальнейшего сближения, но никак не присоединения! В 1990 году никто не предлагал странам Восточной Европы войти в НАТО, а сами они даже не думали о таком варианте.

Церемония подписания Договора об окончательном урегулировании в отношении Германии (12 сентября 1990 года)
Церемония подписания Договора об окончательном урегулировании в отношении Германии (12 сентября 1990 года)
Фото: Vitaly Armand / AFP

Эта декларация, а также новые обещания экономической помощи со стороны ФРГ и обеспечила подписание Договора об окончательном урегулировании в отношении Германии ГДР и ФРГ (а также СССР, США, Францией и Германией) 12 сентября 1990 года. В договоре отмечался «особый военный статус» восточных территорий (то есть отсутствие войск НАТО и ядерного оружия) вплоть до вывода советского контингента в 1994 году. Поскольку панъевропейское будущее оставалось туманным, Геншер решил сконцентрироваться исключительно на немецких проблемах, и в итоговом документе вообще ничего не упоминалось о потенциальном членстве восточноевропейских стран в НАТО.

«Запад обманул» как миф XXI века

Так можно ли говорить, что Запад нарушил данное советским лидерам обещание не расширять зону НАТО на восток в обмен на согласие на воссоединение Германии? Скорее нет, чем да: ни в одном документе такого обязательства де-юре западное руководство на себя не брало. Однако Коль, Геншер и Бейкер делали заявления, которые в свете последующих событий видятся куда более судьбоносными, чем казалось в 1990 году. Прежде всего это «Тутцингская формула», слова Бейкера, заявление Коля о «нерасширении юрисдикции НАТО» в феврале 1990 года.

Однако уже с марта, когда Горбачев де-факто дал зеленый свет объединению, риторика западных лидеров изменилась: дискутировались только вопросы немецкой безопасности. Происходящее в Германии просто перестали увязывать с будущим Европы — лишь Геншер, «последний идеалист», всю весну и лето надеялся на одновременный роспуск НАТО и ОВД. Но даже он мыслил достаточно реалистично: поняв, что СБСЕ пока «не тянет», поддержал Коля с Бушем (в проталкивании единой Германии в НАТО).

Однако ни циничный Буш, ни настойчивый Коль, ни прекраснодушный Геншер не воспринимали членство в НАТО как первый шаг к расширению альянса или символ победы над СССР: они просто хотели скорейшего воссоединения Германии на западных условиях. Другие восточноевропейские государства (не говоря о советских республиках) не попадали в повестку дня: если скорого роспуска ОВД еще можно было ожидать, то распад Советского Союза никому не мог привидеться даже в дурном сне.

Главы Австрии, Венгрии, Германии, Италии, Польши, Словакии, Словении, Украины и Чехии обсуждают расширение НАТО на восток и ситуацию с выборами президента России (Польша, 7 июня 1996 года)
Главы Австрии, Венгрии, Германии, Италии, Польши, Словакии, Словении, Украины и Чехии обсуждают расширение НАТО на восток и ситуацию с выборами президента России (Польша, 7 июня 1996 года)
Фото: Czarek Sokolowski / AP

Сам же Горбачев, как говорилось выше, не требовал от Запада никаких четких гарантий. И дело не в его наивности или слабости советских позиций, как решили в 2000-е: в 1990 году генсек мыслил в масштабах Германии, добиваясь ее нейтралитета. Кроме того, в руководстве СССР тогда царили надежды на новый, более гармоничный мировой порядок, где исчезнет противостояние между Востоком и Западом, а НАТО не будет врагом СССР. В этом духе две сверхдержавы вместе пытались решить иракский кризис. В «Парижской хартии» СБСЕ (21 ноября 1990 года) прописывалось право восточноевропейских государств самостоятельно определять членство в союзах, а после роспуска ОВД в июле 1991 года единственным таким союзом стал НАТО. И никто, в том числе и подписавшие документ советские лидеры, не обвиняли Запад в нарушении обещаний. Более того, при борьбе прибалтийских республик за независимость союзное руководство не требовало от них гарантий невступления в НАТО — даже сами прибалты рассматривали тогда только «финский вариант» (нейтралитет).

Сама же идея «новой миссии» альянса возникла в середине 1990-х, когда СССР уже не было и некому было давать обещания. Только кровопролитные войны и этнические чистки, сопровождавшие распад Югославии, указали на слабость общеевропейских организаций (ЕС, ЗЭС, СБСЕ) и заставили восточноевропейские правительства взглянуть на НАТО как на гаранта их безопасности. При этом в США политика расширения НАТО, предложенная Биллом Клинтоном в 1994 году, вызвала жесточайшее противодействие со стороны политиков и общественности: какой смысл обременять себя новыми военными расходами, если холодная война закончилась? Главную роль в интеграции стран Восточной Европы в НАТО сыграли не США, а Германия, заинтересованная в стабильности своего юго-восточного «подбрюшья» и в предотвращении балканизации региона.

Боснийский серб сидит на кресле во время перемирия (окрестности Сребреницы, 1993 год)
Боснийский серб сидит на кресле во время перемирия (окрестности Сребреницы, 1993 год)
Фото: STR New / Reuters

Наконец, расширение НАТО на страны постсоветского пространства началось лишь в середине 2000-х годов — только тогда, в эпоху правления Джорджа Буша-младшего, экономического и геополитического усиления России и запуска «цветных революций», этот процесс приобрел антироссийский характер.

Представление, что США и Европа нарушили данные СССР обещания и обманули Горбачева, приобрело популярность среди российской элиты (да и у многих обычных граждан) в конце 1990-х годов. Окончательно заглох «роман» России с Западом, и (особенно после косовского кризиса 1999 года) рассеялась вера в то, что НАТО, США и ЕС несут всему миру процветание и демократию. Идея «нарушенных обещаний» — это аналог легенды об «ударе ножом в спину», который якобы привел к поражению Германии в Первой мировой.

Даже западные историки — прежде всего часто цитируемая в России Мэри-Элис Саротт — в своих работах, написанных в 2000-е, делают акцент на элементах торга и борьбы и подчеркивают, что США «победили» Горбачева, тем самым посеяв семена будущей конфронтации. Однако и такая позиция диктуется оптическим обманом, когда на ситуацию 1990 года смотрят из эпохи новой холодной войны и эскалации напряженности между НАТО и Россией. Пример Геншера показывает, что на Западе действовали не только циничные корыстолюбцы и мечты об открытом будущем без войны были важной движущей силой процессов, разворачивавшихся на рубеже 90-х.

Артем Космарский
из lenta.ru





Tags: история
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo iov75 ноябрь 5, 2013 13:14 68
Buy for 40 tokens
Печально знаменитая 58-я статья Безусловно, одной из важнейших составляющих Черного мифа репрессий в СССР является пресловутая 58-я статья УК РСФСР, по которой были осуждены подавляющее большинство «политических» (в том числе и «открыватель» темы А.Солженицын). Что же…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment