iov75 (iov75) wrote,
iov75
iov75

Categories:

Демонология

Идеи дуалистического противоборства сил добра и зла в иудаизм вошли в межзаветный период. Обычно в библеистике, под этим подразумевается период, от момента оформления ветхозаветного канона, это примерно 300 г. до Р.Х. до того момента, когда в целом сформировался канон книг Нового Завета. Это примерно конец II-го века. Значит, примерно IV –V веков называют "межзаветным периодом".
"Книга Юбилеев" содержит интересные подробности, сказания и пояснения, которых нет в канонической книге Бытия. Известно, что во время персидского плена в VI веке у иудеев получает широкое развитие учение об ангелах и демонах. Вообще политические изменения в иудейской истории, произошедшие в период между возвращением евреев из плена и рождением Иисуса Христа, повлекли за собой огромные изменения в самом иудаизме. Израильтяне представляли себе Бога как царя, окруженного ангелами. Бог – источник всех решений "в Своем Совете". Злым ангелам уделялось меньше внимания: считалось, что они находятся под контролем Всевышнего. После персидского плена, вероятно под влиянием зороастризма, духи зла принимают более конкретные очертания. Повествование о потусторонних силах мы встречаем и в "Книге Юбилеев". Ангелы и демоны вмешиваются во все важные события на земле. Во главе злых духов стоит Мастема (Сатана), который всячески пытается вредить не только отдельным патриархам, но и всему еврейскому народу. Первоначально "Книга Юбилеев" была известна западным ученым по отрывкам, приводившимся в сочинениях св. Епифания и св. Иеронима. После того как римско-католическая церковь признала ее апокрифом, всякие упоминания о ней на Западе прекращаются. Но в греческой церкви время от времени указания на нее появлялись. (П.В. Берснев. "Ветхозаветные апокрифы")


художник Провоторов, Владислав Алексеевич
http://www.rodon.org/art-090926200323


Ортодоксальные фарисеи обвиняли Иисуса Христа в том, что "изгоняет бесов силою князя бесовского". С противоположной стороны, в Евангелии от Иоанна, дьявол назван "отцом" иудеев, отвергающих Иисуса. Ин 8:44 Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи.
Выражение "человекоубийца от начала" в данном случае никак не подразумевает самое начало существования дьявола (как если бы он был таким сотворён Богом) – если помнить, что в ту пору не было ещё никаких людей. Здесь "от начала" означает – "во всё время существования людей" (в переводе В.Н.Кузнецовой – "он всегда был убийцей людей").
Также можно отметить, что выражение "не устоял в истине" – не вполне корректный русский перевод, правильнее "не стоял в истине", или даже "не стоит в истине, потому что нет в нём истины", поскольку это состояние и сейчас продолжается. Грехопадение дьявола прямо следует из 1-го Послания Иоанна – важнейшего христианского текста, недвусмысленно утверждающего концепцию этического дуализма. Чрезвычайно важна здесь и трактовка цели воплощения Иисуса Христа – "разрушить дела дьявола", а не просто "искупление грехов", хотя также автор Послания пишет про "умилостивление за грехи ... всего/целого мира" (1 Ин 2:2) и "Он был явлен, чтобы взять грехи [здесь поздняя вставка добавляет слово "наши"], и греха в Нем нет" (1 Ин 3.5).

Для Ветхого Завета дуалистический взгляд на источники добра и зла и на историю человечества в высшей степени нехарактерен (хотя надо отметить, что новые воззрения межзаветного периода сказались на Септуагинте, греческом переводе Ветхого Завета, выполненном примерно в III-II вв. до н.э.). Так, в книге пророка Исаии (45: 7) читаем: «Я образую свет и творю тьму, делаю мир и произвожу бедствия; (в других текстах «зло» - прим. мое) Я, Господь, творю это». «Так говорит Господь, Царь Израиля, и Искупитель его, Господь Саваоф: Я первый и Я последний, И кроме Меня нет Бога». (Ис. 44:6). Израильские пророки, носители идеи Единобожия, остро чувствовали ложь и всю религиозную омерзительность «соблазна», противопоставления твари, в любом ее виде, пусть даже и в ангельском, заслоняющей (пускай даже и косвенно) Творца. Хотя, в противопоставлении Единого Бога иным богам, взгляд на них как на бесов свойственен ветхозаветному иудейству: «Яко вси бози язык бесове» (Пс. 95:5). «И приносили сыновей своих и дочерей своих в жертву бесам» (Пс. 105: 37). «Богами чуждыми они раздражили Его, и мерзостями (своими) разгневали Его. Приносили жертвы бесам, а не Богу» (Втор. 32:16-17). Однако, само понимание «бесов» отличается от того смысла, который вкладываем в это слово мы. Это ветхозаветное понимание сводилось к тому, о чем писал ап. Павел к Галатам (Гал. 4: 8-9): «Но тогда, не знав Бога, вы служили богам, которые в существе не боги. Ныне же, познав Бога, или, лучше, получив познание от Бога, для чего возвращаетесь опять к немощным и бедным вещественным началам и хотите еще снова поработить себя им?» Языческие боги истуканы и по сути их нет.
Из ранних церковных апологетов, у которых излагалась схема ангелологии и демонологии, наиболее значимый автор – Афиногор Афинянин. В отличие от таких апологетов, как Тертуллиан и Татиан, позиция Афинагора Афинянина отличалась сдержанностью, разумностью, уважением к эллинской мудрости, отсутствием эмоциональных критических выпадов. В тексте "Прошение о христианах" (ок. 177 г.) он связывает демонических существ, обитающих, по его представлению, в воздушном пространстве между землёй и небом, с теми "сынами Бога", о которых речь идёт в ветхозаветном мифе о рождении на земле "исполинов" (любопытно, что этимологически евр. слово нефилим связано с "падшим"). Интересно, что дьявола Афинагор полагает "князем вещества" (материи), что отчасти перекликается с гностицизмом, а также с упоминанием "мироправителей тьмы века сего [...] духов злобы поднебесной" в Еф 6:12. Однако деятельность этого князя и других демонов ограничивается, по Афинагору, богоустановленными законами мирового порядка, в которых они производят беспорядок и возмущение (стихийные бедствия, с такой точки, видимо, должны рассматриваться как проявления демонические).
Можно ещё заметить, что концепция Афинагора вступает в формальное противоречие с Апокалипсисом (который тогда ещё не был общепризнан как часть канона Нового Завета), поскольку падшие ангелы охарактеризованы им как "обитающие в воздухе и на земле и уже не могущие взойти на небо", тогда как согласно Апокалипсису падение их с неба на землю произойдёт только в конце века сего, и представление о "духах, обитающих в воздухе" автору Апокалипсиса определённо чуждо. С другой стороны, логично, что светлые ангелы и падшие демоны должны пребывать в разных местах, каковы бы ни были названия этих мест. Более поздние взгляды в христианстве определяют место пребывания демонов как ад, преисподнюю, и помещают этот ад под землю, т.е. противоположно небесам, хотя представления о духах воздушной области тоже прочно вошли в церковную традицию.
"Бог сотворил ангелов для промышления о вещах, сотворенных Им, так что Богу принадлежит всеобъемлющее и общее промышление обо всем, а промышление о частях – ангелам, к ним приставленным. Как у людей есть свобода выбирать добро и зло (ибо вы не награждали бы добрых и не наказывали бы злых, если бы порок и добродетель не были в их власти, и одни оказываются исправными в том, что им поручено от, вас, а другие – неверными): так и у ангелов. Одни из них, свободные, какими и сотворены были от Бога, пребыли в том, к чему Бог сотворил их и определил; а другие злоупотребили и своим естеством и предоставленною им властно. Таковы: князь вещества и видов его, и другие из их, которые были около него, как главного, помощниками (вы знаете, что мы ничего бездоказательного не говорим, а излагаем то, что возвещено пророками), – последние возымели вожделение к девам и были побеждены плотью; а тот сделался небрежен и лукав в управлении ему вверенном. От совокупившихся с девами родились так называемые исполины. Не удивляйтесь, если и поэты нечто сказали об этих исполинах: между мудростью и божественною и мирскою такое же расстояние, какое между истиною и вероятностно: первая – небесная, и вторая земная; и благодаря начальнику вещества "мы умеем говорить много ложного, похожего на истину".

Сии-то ангелы, ниспадшие с неба и обитающие в воздухе и на земле и уже не могущие взойти на небо, равно и души исполинов, которые суть собственно демоны, блуждающие вокруг мира, производят действия, одни именно демоны, – соответственные природе, какую они получили, а другие, именно ангелы, – тем вожделениям, которые они возымели. Князь же вещества, как видно из самых событий, изобретает и устрояет противное благости Божией. "Часто при размышлении тревожит меня вопрос: случай ли или Бог управляет жизнью людей; сверх чаяния и не по правде одни выходят из домов без средств к жизни, а другие счастливы". И это неожиданное и несправедливое благополучие и злосчастие привело Еврипида в недоумение, кому принадлежит такое управление земными делами, о котором можно сказать: "и так, видя это, как мы скажем, что существует род богов, или как мы подчиняемся законам". Это побудило и Аристотеля сказать, что поднебесная не управляется Промыслом, между тем вечный Промысл Божий постоянно бодрствует над нами: "Земля по необходимости, хочет ли, не хочет ли, производит растения, и питает мой скот" и в отношении к отдельным людям он действует ни заслугам каждого, сообразно с истиною, а не с людским мнением; а прочие вещи управляются законом разума сообразно с общим их устройством. Но так как происходящие от противного духа демонские влияния и действия производят такие беспорядочные случаи, и возмущают людей разнообразными способами, отдельно и в целых народах, по частям и вообще, чрез отношение к веществу и чрез сочувствие с божественным, изнутри и извне, поэтому некоторые немаловажные люди пришли к мысли, что этот мир существует не по какому-нибудь закону, а управляется и движется неразумным случаем. Они не понимали, что в устройстве вселенной нет ничего беспорядочного и случайного, а напротив, каждая часть ее произошла разумно, почему и не преступает установленного для ней порядка; также и человек, по воле Создавшего его, подлежит определенному порядку, как в отношении к происхождение своему, которое подчиняется одному общему закону, так и к устройству своего тела, не уклоняющемуся от закона, и в отношении к концу жизни, одинаковому и общему для всех. Только в отношении к свойственному ему разуму и к действию правящего веществом князя и его демонов, каждый человек движется и действует различно, хотя все имеют общую им способность рассуждать. Демоны, о которых мы говорили, привлекают язычников к идолам; ибо они привязаны к крови жертв и ею услаждаются [...]" (Афинагор Афинянин. Прошение о христианах)
.

"Первая более или менее полная теория об отношениях человека с дьяволом возникла в IV веке новой эры в трудах Блаженного Августина. "Открытием" выдающегося теолога стала установленная им тесная связь между приверженностью людей суевериям и демонологией: в его сочинениях впервые была высказана идея о том, что вмешательство дьявола является основной причиной впадения человека в грехи, соответственно, главным условием осуждения ведьм и колдунов. Августин развил в своих сочинениях идеи епископа Лионского Иринея, который во II веке новой эры ввел само понятие дьявола в христианскую экзегезу: Августину принадлежала идея о том, что люди заключают союз с дьяволом или с его приспешниками, демонами, и из этого союза вырастают все их злодеяния. Вместе с тем для Августина влияние дьявола и его демонов на человека представляло собой иллюзию: он считал, что демоны, в отличие от ангелов, не могут создать ничего реального, они творят лишь "воображаемые видения" – фантазии, которыми, собственно, и питаются люди, вступающие с ними в контакт. Концепция Августина имела основополагающее значение для развития демонологии в Западной Европе. Она была воспринята средневековыми теологами вплоть до XIII века. В частности, в совершенно неизменном виде эта теория оказалась изложена в XII веке в Декрете Грациана, который являлся основой всего канонического права не только эпохи Средневековья, но и Нового времени", - пишет Ольга Тогоева.
Средние века – эпоха невероятного расцвета и зрелости Сатаны. Эпоха печали, угрюмого аскетизма, мистического бреда – смущающего сердца и умы; эпоха причудливо-фантастического народного суеверия и теней огромных готических соборов, где человек ничто, - питательная среда для его возрастания и могущества. То чего люди не могут сделать из любви к Богу, они сделают из страха перед Врагом.


художник Провоторов, Владислав Алексеевич
http://www.rodon.org/art-090926200323


"Все изменилось, однако, в ХIII веке, и прежде всего благодаря трудам Фомы Аквинского. Именно Аквинат ввел в описание отношений людей с дьяволом понятие "умысел". Он настаивал на личной ответственности ведьм и колдунов за совершенные ими злодеяния и полагал, что человек в данном случае выступал не жертвой происков Нечистого, но являлся активной стороной этого союза: он сам заключал договор с дьяволом или его демонами, а затем использовал их умения в собственных целях.

Томистская идея об активной роли адептов дьявола оказала сильнейшее влияние на последующую традицию восприятия колдовства – прежде всего как отдельного, самостоятельного греха, а затем – как умышленно совершенного (и абсолютно реального) преступления. Как свидетельствуют папское законодательство и документы юридической практики, уже со второй половины XIII века ересь и колдовство стали трактоваться как два самостоятельных деликта, расследование которых тем не менее должен был осуществлять один и тот же суд – суд инквизиции. Данное положение вещей было впервые письменно зафиксировано в середине ХIII века, в понтификат Александра IV (1254-1261). Однако наиболее интересным с этой точки зрения оказался понтификат Иоанна XXII (1316-1334).

Иоанн XXII был человеком крайне мнительным и искренне верившим в колдовство: он постоянно опасался, что на него наведут порчу или отравят. Если судить по письмам, выходившим из его канцелярии, Иоанн XXII считал колдовство таким же реальным и важным преступлением, как и ересь. В 1320 году он постановил, что отныне любые случаи магии (вызов демонов, поклонение им, заключение с ними договора, использование в преступных целях освященной гостии или восковых фигурок) подпадают под юрисдикцию инквизиции. Именно в его понтификат, в 1319-1321 годах, были проведены консультации с наиболее значительными европейскими теологами по вопросу о том, что такое колдовство и нужно ли его отличать от ереси. В результате этих консультаций в 1326 году Иоанн ХХII издал знаменитую буллу Superilliusspecula, в которой говорилось о том, что отныне все случаи колдовства подлежат расследованию в суде инквизиции, и их следует наказывать так же, как ранее наказывали за впадение в ересь. Таким образом, он выделял ведовские процессы в самостоятельное судопроизводство.

С точки зрения Иоанна XXII и его последователей, колдовство отличалось от ереси самой своей сутью. Если ересь заключалась в сознательном отказе от следования догматам католической церкви и, как следствие, в принадлежности к секте, доктрина которой была осуждена как противная христианской вере, то под колдовством понимались прежде всего запрещенные практики, производимые при помощи вполне материальных предметов, которые при удачном стечении обстоятельств могли быть представлены в суде в качестве неоспоримых вещественных доказательств вины того или иного человека. К последним относились различные записки с подозрительными текстами (в более поздних демонологических трактатах "превратившиеся" в договоры с дьяволом), неопознанные жидкости и субстанции, предметы одежды, восковые фигурки и т. д. Благодаря такому подходу уже в XIV веке в европейской судебной практике колдовство начинает рассматриваться не как иллюзия, но как реальность.

Не следует, однако, полагать, что процесс развития демонологической теории шел поступательно на протяжении всего Средневековья. Первые массовые ведовские процессы, в основе которых лежало папское законодательство и судопроизводство, датируются концом XIV – первой половиной XV веков. Они имели место в тех регионах, где влияние папского престола было особенно сильным – на юге современной Франции, в Бургундии, на территории романской Швейцарии, отчасти в Германии. В этих же регионах были созданы и первые демонологические сочинения, однако далеко не все авторы этих трактатов представляли себе колдовство как реальность. Некоторые, вслед за Августином, по-прежнему считали, что магические знания и умения являются выдумкой, а кое-кто из ранних демонологов так до конца и не смог определить собственное отношение к данной проблеме. Примечательное рассуждение по этому поводу можно найти в "Защитнике дам" (1440-1442 гг.) бургундского писателя Мартена ле Франка, бывшего одновременно прево Лозанны, т. е. являвшегося судебным чиновником. Главный герой его поэмы, крайне скептически относящийся к рассказам о шабаше, заявлял: "Никогда в жизни я не поверю, что женщина на самом деле летает по воздуху, как какой-нибудь дрозд". За что подвергался яростным нападкам со стороны своего противника, смотрящего на мир более "реалистично".

Подобное двойственное восприятие колдовства в Западной Европе сохранялось очень долго. Причем часто, как, например, во Франции, речь шла о противоречиях в трактовке данного вопроса между центральными и провинциальными судами. Это хорошо заметно по материалам процесса 1431 года, возбужденного против Жанны д'Арк, когда избранное изначально обвинение в колдовстве в результате консультаций, проведенных местными, руанскими, судьями с теологами и юристами из Парижа, было заменено на обвинение в ереси. Похожая ситуация складывалась и в Бретонском герцогстве, где в 1440 году был казнен барон и маршал Франции Жиль де Ре. На его процессе часть судей придерживалась мнения, что обвиняемый занимался колдовством, другие же настаивали на том, что он впал в ересь.

Раннее Новое время также не принесло ясности в вопрос восприятия колдовства. Так, один из самых знаменитых европейских демонологов XVI века Жан Боден, описывая в своей "Демономании" впечатления от собственной судебной практики, выдвинул концепцию, согласно которой вред, наносимый ведьмами и колдунами окружающим людям, следовало считать реальностью, однако их магические знания признавались иллюзиями, насланными демонами.

Данная комбинация двух абсолютно противоречивых концепций сохранилась в европейской демонологии вплоть до середины XVII века, когда ведовские процессы сошли на нет и были отчасти вытеснены процессами об одержимости, при которых отношения между человеком и дьяволом воспринимались совершенно иначе. Они трактовались не как договор двух равноправных субъектов, но как порабощение дьяволом души и тела человека: Нечистый или его демоны проникали в самого человека и изнутри управляли его мыслями, чувствами, его речью и поступками. Таким образом, посредник в виде ведьмы или колдуна в этих отношениях был уже не нужен. Интерес к этим персонажам постепенно угасал, и ведовские процессы в континентальной Западной Европе были вытеснены из судебной практики.

Это, однако, не означает, что они оказались полностью забыты. В то же самое время они набирали силу, к примеру, в Английском королевстве, где первый законодательный акт, направленный специально против ведьм, был издан лишь в 1542 году Генрихом VIII. Всего за 60 лет (до акта Якова I, принятого в 1604 году) колдовство здесь превратилось в деяние, направленное против общественного блага и спокойствия, в антисоциальное преступление. Таким образом, именно королевская, а не церковная власть стояла в Англии за получившими широкое распространение в XVI-XVII веках ведовскими процессами. В это время было разработано стереотипное обвинение в колдовстве, использовавшееся во всех без разбора делах такого типа (даже если конкретные обстоятельства дела не соответствовали этому "прототипу"), а также портрет "типичной" ведьмы, во многом отличавшейся от своих континентальных "коллег". Точно так же отличались от континентальных и труды английских демонологов, базировавшиеся в основном не на выкладках средневековых теологов, а на результатах практики местных судов. Только в 20-30-е годы XVIII века под влиянием идей Просвещения и, в частности, учения о естественных (физиологических) причинах "порчи" и одержимости людей, ранее рассматриваемых исключительно как результат колдовства, волна ведовских процессов в Англии пошла на убыль, постепенно прекратилось издание посвященных им памфлетов, и широкая публика потеряла к ним интерес на долгие годы. Этим вопросам посвящена исключительно интересная монография Юлии Игиной "Ведовство и ведьмы в Англии. Антропология зла", опубликованная в 2009 году.(см. Средневековые ведовские процессы.  Новая газета)



Tags: демонология
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo iov75 november 5, 2013 13:14 68
Buy for 40 tokens
Печально знаменитая 58-я статья Безусловно, одной из важнейших составляющих Черного мифа репрессий в СССР является пресловутая 58-я статья УК РСФСР, по которой были осуждены подавляющее большинство «политических» (в том числе и «открыватель» темы А.Солженицын). Что же…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments