iov75 (iov75) wrote,
iov75
iov75

Categories:

Русская революция - история русского террора

Эсеры - Партия социалистов-революционеров (ПСР, партия с.-р., эсеры) — революционная политическая партия Российской империи

В добавление к агитационному и пропагандистскому значению террористических актов, которые должны были радикализировать трудящихся, распространять революционные идеи и «разбудить самых сонных обывателей... и заставить их, даже против их воли, политически мыслить», терроризм в глазах эсеров должен был выполнять еще две важные функции: защищать революционное движение и вносить страх и дезорганизацию в ряды правительства.


...по делу 1 марта 1881 г. об убийстве царя Александра II.

С апреля 1866 года, памятного внезапно прогремевшим выстрелом Дмитрия Каракозова, неудачно покушавшегося на жизнь Александра II, и до июля 1918-го, когда Ленин и Свердлов санкционировали расстрел семьи Николая II, а затем провозгласили общую политику классового «красного террора», - полвека российской истории было окрашено в кровавый цвет революционного терроризма. Сравнительно редкие эпизоды терроризма в XIX веке, хоть и пугали власти и отчасти служили им отговоркой, оправдывающей нежелание развивать реформы, не угрожали ни государственным устоям, ни естественному течению социально-политической жизни в стране - пожалуй, за единственным исключением убийства Александра II в марте 1881 года. Многие из тех, кто в разные времена так беспокоился о судьбе масс и страдал о народных тяготах, инстинктивно ощущали (а некоторые даже и осознавали), что народу не нужна их забота, а сами они чужды и в лучшем случае безразличны ему.

Чувствуя это, радетели за народное благо все же настойчиво и неудержимо продолжали стремиться вперед по избранному пути, дабы облагодетельствовать человечество или уж по меньшей мере своих соотечественников в России. Так например, Троцкий говорил: "Если в итоге революции 90% русского народа погибнет, но хоть 10% останется живым и пойдёт по нашему пути -мы будем считать, что опыт построения коммунизма оправдал себя". Отделить идейного борца за свободу от закоренелого уголовника - задача порой неразрешимая, особенно в тех нередких случаях, когда арестованный в первый раз за бытовое преступление, кражу, например, через несколько лет оказывался вновь на скамье подсудимых как террорист и, отбыв срок или бежав, снова попадал в тюрьму, скажем, за изнасилование. Эти новые люди движимы своими личными целями, принципами (если таковые вообще имеются) и представлением о допустимых методах, как, например, один террорист-экспроприатор, который мечтал по выходу из тюрьмы совершить еще один «экс» с тем, чтобы половину полученных денег отдать на нужды обездоленных пролетариев, а на другую купить себе небольшое имение за границей и зажить припеваючи.

В очень важной работе современного ученого Нормана Нэймарка серьезное внимание уделено, в частности, сторонникам террористической тактики в период от начала 1880-х гг., после разгрома правительством «Народной воли» (западные историки называют ее первой в современном мире террористической организацией), до середины 1890-х гг., когда разрозненные революционные группы различных ориентации начали искать пути к объединению в более крупные политические организации и к консолидации своих сил.Одной из главных предпосылок эскалации экстремизма в России в период около 1905 года многие считают своеобразное сосуществование в одной стране социально-экономического прогресса и политической отсталости. Это обстоятельство вызывало непримиримые противоречия как между появлявшимися новыми социальными группами, так и внутри них.

В начале же XX века огромное большинство террористов принадлежало к первому поколению мастеровых или чернорабочих, вынужденных перебираться в города из близлежащих сел и деревень в поисках места в мелких мастерских и на небольших фабриках. Многие из них происходили из обедневших крестьянских семей и с трудом привыкали к тяготам городской жизни. Не случайно, что не менее 50% всех устроенных эсерами политических убийств было совершено рабочими. В то же время все более охотно стали примыкать к экстремистам и женщины. Часто это были представительницы высшего и среднего классов. Женщины шли в революцию с самоотверженной преданностью идее и с крайним фанатизмом. Их готовность жертвовать собой ради своих убеждений как бы проецировала православный идеал женщины-мученицы на более чем светскую область - в сферу политического радикализма. То, что либеральные круги симпатизировали террористам, стало очевидным уже в 1878 году, во время суда /с оправдательным приговором) над дебютировавшей как террористка-мстительница Верой Засулич.

В своих мемуарах Вера Фигнер, в молодости одна из самых активных участниц Исполнительного комитета «Народной воли», писала о том, что общество не видело выхода из существующего положения: одна его часть одобряла насилие, в то время как другая видела в нем только необходимое зло - но даже они восторгались доблестью и ловкостью борца... Посторонние смирялись с террором из-за бескорыстия его целей; он оправдывал себя отказом от материальных выгод, тем, что революционер не хотел довольствоваться личным благосостоянием, искупая вину тюрьмой, ссылкой, каторгой и смертью. Более того, несмотря на свое презрение к революционным идеям, многие люди умеренных взглядов и даже консерваторы не верили официальной точке зрения, что все радикалы и террористы - уголовники или полоумные мальчишки. Они считали такой подход к проблеме экстремизма в России упрощенным и даже опасным, потому что он как бы освобождал самодержавие от необходимости решать неотложные социальные, экономические и политические проблемы.

Вдобавок к этому, к середине 1890-х годов либералы начали выказывать готовность присоединиться к радикалам в борьбе с существующим политическим режимом. Их первой сравнительно удачной попыткой такого рода стало создание в сентябре 1893 года Партии народного права. Партия народного права была разгромлена полицией в апреле 1894 года, но она создала прецедент для формирования в Российской империи политических партий современного типа. Создание Партии социалистов-революционеров, с ее откровенно протеррористической позицией, теоретическим обоснованием террора как формы борьбы с правительством и усовершенствованной организационной структурой, привело к увеличению числа политических убийств в России.

Далее, меценаты, желавшие поддержать российское революционное движение, предпочитали жертвовать большие суммы денег в пользу не мелких экстремистских группировок или отдельных террористов, а организованной политической партии. Постоянно пополняющаяся партийная казна позволяла эсерам не только содержать своих боевиков, но и широко закупать оружие и взрывчатые вещества для террористических акций. В то время как в 1903 году из 136-миллионного населения России только 7 миллионов были евреи, среди членов революционных партий евреи составляли почти 50%, что сильно отличалось от ситуации в 1870-х годах, когда состав национальных меньшинств среди радикалов находился в более близкой пропорции к национальному составу населения в целом.


Морозов Савва Тимофеевич
(1862-1905), российский предприниматель, меценат.


Нам кажется поверхностным подход, при котором притеснение со стороны правительства считается единственной причиной возникновения ситуации, о которой сионист Хаим Вейцман писал в июне 1903 года Теодору Герцлю: «Это ужасающее зрелище... видеть большую часть нашей молодежи - и никто не назовет их худшей частью - приносящей себя в жертву как в припадке лихорадки». Маркс, будучи материалистом, отрицавшим все духовные ценности, лишь несколько преобразовал идею мессии, ведущего народ Израиля к земному раю, в учение, по которому к спасению от несправедливости и угнетения приведет мир новый избранный «народ» - пролетариат. Эта переработка знакомых понятий в духе атеистического взгляда на мир (что включало и марксистское определение класса, а не личностей, как
единственного активного участника исторического процесса) оказалась чрезвычайно привлекательной для многих российских евреев, которые начали пополнять ряды радикалов в количестве, прямо пропорциональном степени распространения марксизма в конце XIX века в России. Вышеприведенная схема хотя бы частичного объяснения еврейского радикализма ни в коей мере не снимает с российского правительства вины за уход еврейской молодежи в революцию. Этому способствовали и погромы 1880-х годов, и волна антисемитских выступлений в Кишеневе в 1903 году и в Одессе, Минске и Киеве в 1905-м.


Группа эсеров в Акатуе

Большая часть террористических актов, приведенных в исполнение евреями, была совершена в районах черты оседлости, где жертвами революционеров, в первую очередь анархистов, были представители местной администрации, главным образом полицейские, казаки и солдаты. Русские экстремисты, живя в консервативных европейских государствах, также использовали свое относительно безопасное положение для подготовки актов экспроприации. Так, в Австрии эсеры и анархисты обучали специальных агентов для проведения экспроприации в России. Но русские радикалы совершали политические грабежи и в приютивших их странах. Например, известный боевик, большевик Камо (Семен Тер-Петросян) готовился ограбить Банк Мендельсона в Берлине, используя при этом бомбу. Группа анархистов в Турции планировала в 1907 году «грандиозную экспроприацию» нескольких миллионов рублей - вероятно, речь шла о нападении на богатый православный монастырь на Афоне.

Интересно отметить, что русские радикалы не ограничивались в своих действиях территориями стран с консервативными политическими системами, но совершали акты насилия и в либерально-демократических и республиканских государствах, таких, как Англия, Франция и Швейцария. В этом они резко отличались от своих предшественников - народовольцев, которые принципиально отрицали терроризм при демократическом строе. Как и их товарищи в России, за границей анархисты оказывали вооруженное сопротивление представителям местных властей при обысках и арестах; в одном случае известный террорист Зелигер-Соколов смертельно ранил комиссара полиции и полицейского при сопротивлении аресту в Генте. В поисках новых источников доходов русские экстремисты показали себя находчивыми и беззастенчиво и нещепетильными. Так, в 1906 или 1907 году неизвестная группа русских радикалов направила владельцам казино в Монте-Карло письмо с угрозой убийства и требованием выдать им двадцать тысяч рублей. В Брюсселе анархисты конфисковали три тысячи франков у бельгийского революционера. И наконец, один анархист признался в том, что он ограбил в Ницце знаменитого Русского певца Федора Шаляпина, хотя последний был известен как сторонник революции и в антиправительственных кругах его превозносили за исполнение антимонархических и революционных гимнов на сцене русского императорского театра. По словам Надежды Крупской, описавшей в мемуарах свою жизнь с Лениным в Швейцарии - этой наиболее терпимой и гостеприимной европейской стране, - в 1907 году в Женеве в повергнутом в ужас обществе «все только и говорили о русских экспроприаторах». Большой процент среди тех, кто занимался политическими грабежами, составляли лица кавказского происхождения, и вид одного из грузинских друзей Ленина вызвал крик ужаса у его квартирной хозяйки, захлопнувшей дверь прямо перед носом «живого экспроприатора».

Шквал террора достиг своей цели уже в 1905 году: власти были растеряны и измучены, все их силы и средства борьбы полностью парализованы. Правительственные чиновники испытывали чувство беспомощности, граничившее с отчаянием.
До 1905 года экстремисты тщательно выбирали свои мишени только из числа тех чиновников правительственной администрации, которых они считали наиболее злостными притеснителями народа, ответственными за самые жестокие репрессивные или карательные меры. В то время радикалы не убивали государственных служащих и частных лиц без разбора и в больших количествах. В 1879 году народовольцы, настойчиво отрицая намерение наказывать своих врагов похищением членов их семей, писали о том, что каждый человек лично несет ответственность за свои поступки. Уже в 1903 году, однако, Бурцев предлагал брать в заложники правительственных чиновников и представителей буржуазии с целью использования их в будущих переговорах с правительством, а в 1905 году прибалтийские революционеры, не задумываясь, брали заложников из мирного населения. Прекрасной иллюстрацией различия между старым и новым типом терроризма может служить случай, когда члены Польскойсоциалистической партии казнили отца полицейского осведомителя, чтобы во время похорон убить сына -свою главную мишень.Что касается правительственных служащих, то здесь террор проводился без особого разбора, и его жертвами становились полицейские и армейские офицеры, государственные чиновники всех уровней, городовые, солдаты, надзиратели, охранники и вообще все, кто подпадал под весьма широкое определение «сторожевых псов старого порядка». Из 671 служащего Министерства внутренних дел, убитого или раненного террористами в период между октябрем 1905 и концом апреля 1906 года, только 13 занимали высокие посты, в то время как остальные 658 были городовыми, полицейскими, кучерами и сторожами. Согласно одному официальному рапорту, среди жандармов резко увеличилось число нервных заболеваний. Жертвами террористов становились также судьи, судебные следователи, свидетели обвинения против революционеров. Эти последние часто получали письма с угрозами, после которых некоторых убивали.

Несмотря на кровавые последствия революционного террора для повседневной жизни во всей стране, тенденция оправдывать экстремистов продолжала существовать в либеральных и интеллектуальных кругах, и многие широко известные литературные произведения, например рассказы Леонида Андреева, отражают симпатии, которые питало образованное общество к суровым и бесстрашным боевикам. Частично под влиянием публикаций - некоторые из них были подписаны такими именами, как Максим Горький и Владимир Короленко, - немалое число либералов, не имевших склонности к насилию, признали этическую и общественную обязанность предоставлять боевикам кров, деньги и документы; некоторые даже предоставляли свои квартиры для хранения оружия и взрывных устройств.В то же время потенциальные жертвы революционеров иногда пытались защищаться. Архиепископ Казанский нанял двух личных телохранителей, а монахи местного монастыря обратились за разрешением носить револьверы. Страх стал править действиями людей. Когда несколько врачей в бакинской больнице получили весной 1907 года письма с угрозами и требованиями больших сумм денег для местной организации анархистов, они бросили своих больных и спрятались, а некоторые даже уехали из города.

(по книге Гейфман А. Революционный террор в России, 1894-1917)

Tags: история России, революция, терроризм, экстремизм и общество
Subscribe

promo iov75 april 19, 2020 13:34 10
Buy for 40 tokens
Первая решительная победа жизни над смертью. Непрерывная война между ними – между живым духом и мертвым веществом – образует, в сущности, всю историю мироздания. Хотя и много насчитывалось побед у духа до Воскресения Христова, но все эти победы были неполные и нерешительные, только…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments